Слова расплылись перед глазами, я дописывала наугад. Потом в глазах потемнело.

Я опять бежала, хотя в этот раз за мной никто не гнался.

— Ближе, Кэтрин.

Я повернула на голос и увидела его впереди. Грегор улыбался холодной предвкушающей улыбкой. Увидев ее, я замедлила шаги.

— Помни наш уговор, — предупредила я, чувствуя, как тянутся ко мне невидимые щупальца его силы.

Глаза Грегора блеснули.

— Иди ко мне.

Секунду я колебалась. Оглянулась через плечо в надежде на появление Кости. Конечно, его не было. Он сражался за свою жизнь и за жизнь своих людей. Ну что ж, теперь я хотя бы могу помочь.

Я сделала последние шаги и позволила Грегору обнять меня. Что-то, должно быть его губы, скользнули по шее, но больше…

— Ничего не изменилось.

Я проговорила это, уткнувшись ему в грудь: он оказался таким дьявольски высоким. То смутное ощущение сна не исчезало, хотя воздух между нами, казалось, искрился.

— Не понимаю, — пробормотал он.

— Ты ко всему прочему еще и играть задумал, — прошипела я, взбудораженная мыслями о том, что сейчас происходит с Кости. — Давай, Грегор, «включай» своего хвата.

Он прижал меня крепче и зашептал:

— Должно быть, это ты. Ты меня блокируешь.

Вот дерьмо! Труднее всего было снять мысленные щиты, тем более рядом с незнакомцем, которому я не доверяла.

— Я стараюсь перестать.

Глаза у него загорелись.

— Промедление может дорого обойтись.

Черт его побери, он прав. Надо справиться, и быстро.

Я обхватила его руками за шею и пригнула его голову. Дотянувшись до губ, поцеловала, смутно удивившись знакомому ощущению. Он отвлек меня, жадно отвечая на поцелуй, и щиты закачались, затрещали. Отпусти, Кэт. Просто успокойся и расслабься…

Меня захлестнула свирепая боль, я словно выворачивалась наизнанку. В белом шуме помех я заорала бы, но у меня не было глотки, голоса, тела. Неописуемый ужас — лишиться собственной кожи и оказаться заброшенной в ничто. Чувство падения на сверхзвуковой скорости.

Когда все закончилось, я не воссоединилась со своим телом — я в него плюхнулась. Ощутила кровь, плоть, кости, зачарованно вслушалась в стук своего сердца — самый сладостный звук, какой мне приходилось слышать.

— Кэтрин.

Только теперь включились остальные чувства. Как видно, молекулярный перенос вышибает дух из всякого бедолаги, которому довелось его пережить. Я поняла, что больше не стою, хотя руки Грегора все еще обнимают меня. Мозг в замедленном режиме производил инвентаризацию: «Две руки, две ноги. Проверь. Пошевели пальцами, проверь. Ребро все еще болит — порядок. Сердце колотится, как отбойный молоток, — правильно». Но чего-то недоставало.

Большие ладони скользнули по моей голой спине. Грегор, плотный, совсем не похожий на сновидение, с торжествующей улыбкой на лице. И на нем, как и на мне, ничего больше не было.

13

— Где моя одежда?

В ответ на мой требовательный вопрос он укоризненно нахмурился:

— Не рычи, Кэтрин. Я могу переносить только органику.

Может, и так, но это не объясняло, почему он тоже оказался au naturel.[6] Сомневаюсь, что случайно. И ласкал он меня явно обдуманно.

— Убери руки, Грегор, и отзывай своих, как обещал.