Влад оглядел его с ног до головы и пожал плечами.

Дон тут же заговорил о деле:

— Я сейчас из нижней камеры. Пленница не слишком откровенна относительно своей роли в этом деле.

— Значит, пора мне повидать старую подружку.

22

Каннель, казалось, за прошедшие двенадцать лет не постарела ни на день. Только красновато-коричневые волосы были подстрижены короче. Должно быть, по ним она и получила имя Каннель. По-французски — «корица».

Она сидела на стальной скамье, тянувшейся по всей длине квадратной, похожей на коробку камеры. И была не связана, поскольку тут же находились Джэн и Гери. Даже если бы она каким-то чудом сумела пробиться мимо них, за дверью ждала еще охрана. Под глазом у нее был синяк, изо рта и с виска сочилась кровь, но она не смирилась.

Когда я вошла, она моргнула и рассмеялась:

— Bonjour, Кэтрин. Давно не виделись. Ты наконец стала похожа на женщину. Я весьма удивлена.

Я позволила губам скривиться в мерзкой усмешке:

— И тебе bonjour, Каннель. Да уж, отрастила груди и задницу и еще много чего. Как много меняется за двенадцать лет, а?

Она вцепилась прямо в глотку:

— Должна поздравить тебя с таким любовником, как Кости. Qu’un animal, non? В данном случае его репутация… приуменьшила его достоинства.

Сука! Как мне хотелось сорвать с ее лица эту ухмылочку!

— Жаль, что твое постельное искусство его не вдохновило. Я хочу сказать: тот факт, что тебе не удалось вытащить его из города ради групповичка, о многом говорит, верно?

Джэн хмыкнул с мрачным юмором:

— А вы, дамы, давние знакомые, не так ли? Лучше бы тебе уже заговорить, куколка. Я был с тобой мягок, но у Кэт отвратительный характер. Она может и убить, прежде чем я сумею ее урезонить.

— Она? — Каннель презрительно щелкнула пальцами. — Эта девочка?

Ох, не та я девочка и не в том настроении, чтобы со мной так шутить.

— Дай мне этот нож, Джэн.

Он передал нож, сверкнув бирюзовыми глазами. Гери, похоже, занервничала. Каннель и глазом не моргнула.

— Ты меня не убьешь, Кэтрин. Разыгрываешь крутую, но я вижу перед собой ту же девочку.

Джэн, забавляясь, смотрел на нее:

— Она не в себе.

— Нет, просто помнит, какой я была раньше. Грегор поначалу сделал ту же ошибку.

Я снова улыбнулась Каннель, перебрасывая нож из руки в руку. Она следила за ним взглядом, и на ее лице в первый раз мелькнуло колебание.

— Помнишь, Грегор не хотел, чтобы я превратилась в большую гадкую суку. Ну, так я превратилась. А сейчас я спешу и вот что собираюсь сделать: буду тыкать этим ножом в твою ладонь, и единственный способ меня остановить — это заговорить. Так что, пожалуйста, пожалуйста,  молчи.

Она мне не поверила. Когда Джэн прижал ее ладонь к скамье, она все еще смотрела на меня, словно говоря: «А вот слабо!». И когда я задержала нож над ее ладонью, давая ей последний шанс, она все еще думала, что я блефую. Только когда я вогнала нож прямо в ладонь и еще провернула, она поняла.

И не удержала крика.

— Знаю, что больно, — заметила я. — То же проделал со мной в прошлом году мой отец, и черт возьми, как это было больно. И к тому же я чуть не осталась калекой. Когда он выдернул нож, все сухожилия оказались перерезаны. Чтобы вылечиться, мне понадобилась вампирская кровь. И тебе понадобится, Каннель, иначе тебе никогда не владеть этой рукой. Так что можешь заговорить и, получив капельку вампирской крови, станешь как новенькая. Или молчи, и я искалечу тебе правую руку.

— Вылечи! Вылечи!

— Расскажешь то, что мы хотим узнать?

— Oui!

Я вздохнула и выдернула нож.