— Джэн?

Каннель еще визжала, когда Джэн разрезал себе ладонь и поднес к ее губам:

— Брось выть и глотай.

Она глотнула у него с ладони. Через несколько секунд кровь остановилась и рана затянулась на глазах.

Гери не могла оторвать взгляда от этого зрелища. Она судорожно вздохнула и машинально потерла руку об руку. Меня больше занимало лицо Каннель. Сдержит ли она слово?

— Теперь, когда мы установили, что я действительно в мерзком настроении, перейдем к стадии «вопрос — ответ». Да, и если ты опять заставишь меня прибегнуть к этому ножу… я не стану лечить порез. С какой целью ты встретилась с Кости во Французском квартале?

Каннель все сжимала и разжимала руку, в ужасе уставившись на меня.

— Должна была его поиметь, naturellement,[9] и позаботиться, чтобы ты услышала о его измене, а потом доставить к Грегору. Мари не пропускала людей Грегора в Квартал, хотя Грегору сообщила, что он может прийти.

Это была новость. Я-то думала, не пускают никого.

Джэн тоже заинтересовался:

— Если она дала ему пропуск, почему Грегор не мог встретиться с Криспином в Квартале и сразиться там, если уж так хотел его убить?

Каннель скривила губы:

— Грегор говорил: Кости не стоит честного боя.

— Или Грегор просто обосрался и решил застраховать свою ставку, — буркнула я.

— Грегор сильнее, — зашипела Каннель, — но с какой стати ему позволять противнику умереть с честью после всех его преступлений?

Я не собиралась обсуждать с Каннель достоинства Грегора.

— Значит, Грегор добился, чтобы Мари, королева Орлеана, его поддержала. Интересно.

Каннель передернула плечами.

— Мари сказала, что подстеречь Кости Грегор может только вне города. Потому она и не впустила силы Грегора в Квартал. И участвовать в изгнании Кости она тоже не хотела, но Грегор ее сделал.

— Он ее заставил?

— Нет, ты не поняла. Он ее сделал.  Это его кровь превратила ее в вурдалака, а второго старшого Грегор убил в ту же ночь, когда ее подняли, поэтому она подчинена только ему. Грегор согласился в обмен отпустить Мари, а она больше ста лет добивалась свободы.

— А Кости доверял Мари, поскольку она всегда гарантирует свободный проход к себе… — Вот хитрый грязный подонок!

Каннель хитро усмехнулась:

— Oui.

Мой гнев стал ледяным.

— Это все, Каннель?

— Oui.

Я повернулась к Джэну:

— Думаешь, она о чем-то умолчала?

Он отозвался так же холодно:

— Нет, куколка, думаю, это все.

Нож, скользкий от крови Каннель, был еще у меня в руке.

— Каннель, — ровно и четко проговорила я, — я сейчас тебя убью. Предупреждаю, чтобы у тебя была секунда помолиться или, если хочешь, поразмыслить. Ты соблазнила моего мужа с намерением подставить его под нож, а этого я простить не могу.

— Нет, Кэт, — сказала Гери.

Я ей не ответила.

Взгляд Каннель исполнился злого вызова.

— А Кости не твой муж. Ты жена Грегора.

— Схоластика. Ты теряешь время. Примирись с Богом. Быстро.

— Я — человек, — прошипела она. — Я живу и дышу. Может, тебя и хватило, чтобы меня ранить, но убить не убьешь!

Я и это пропустила мимо ушей.

— Мари за свою роль получила свободу. А тебе Грегор что обещал? Превратить в вампира?

Еще один злобный взгляд.

— Oui. Это плата за годы службы.

— Ты поставила не на ту лошадку, — сказала я. — Не быть тебе вампиром, Каннель, но умереть как вампиру я тебе позволю.