|
Дуня не спала. Закрыв глаза, все про катанье вспоминала, и ровно живой восставал перед ней удалой добрый молодец, веселый, пригожий красавчик. То и дело в ушах ее раздавались звуки его голоса. "Не брежу ли я? В самом деле не схватила ли меня лихоманка?" — подумала Дуня. Но эта дума так же скоро промчалась, как скоро налетела. А сон нейдет, на минуточку не может Дуня забыться. На мыслях все он да он, а сердце так и стучит, так его и щемит. И приходит на память ей беседа, что вела она с Груней перед отъездом из Комарова. От слова до слова вспоминает она добрые слова ее: "Если кто тебе по мысли придется и вздумаешь ты за него замуж идти — не давай тем мыслям в себе укрепляться, стань на молитву и богу усердней молись". "Замуж! — подумала Дуня.— Замуж!.. Да как же это?.." Подошла к столику, вынула из него заветную свою коробочку, вынула из нее колечко, отцом подаренное, когда минуло ей восемнадцать годков. Сидит, глядит на него, а сама родительские слова вспоминает. "Слушай, Дуня: ни мать твою, ни меня родители венцом не неволили. И я тебя неволить не стану. Даю тебе кольцо обручальное, отдай его волей тому, кто полюбится..." И слезы закапали на колечко. Да разве может это статься? — думает Дуня.— Господи, господи! что ж это со мной?" А сердце так и стучит, кровь молодая так и кипит ключом. "Стань на молитву и богу усердней молись! — опять приходят ей на память слова доброй Груши.— Стань на молитву, молись, молись со слезами, сотворил бы господь над тобой святую волю свою". "Стану, стану молиться...— думает Дуня.— Но что ж это будет?.. Как это будет?.. Бедная, бедная я..." И разметалась в постели. Высоко поднимается белоснежная грудь, заревом пышут ланиты, глаза разгорелись, вся как в огне. Опять приходят на память Груни слова: "И ежели после молитвы станет у тебя на душе легко и спокойно, прими это, Дуня, за волю господню, иди тогда безо всякого сомненья за того человека". И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна, стала она на молитву. Умною молитвой молилась, не уставной. В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа в руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С горячими, из глубины непорочной души идущими слезами долго молилась она, сотворил бы господь над нею волю свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем сердцем и всею душою раба божия Петра и найдет ли она счастье в том человеке. Кончив молитву, стала Дуня середь горницы и судорожно закрыла лицо руками. Отдернула их — душа спокойна, сердце не мутится, так ей хорошо, так радостно и отрадно. "Благословляет бог!" — подумала, взглянув на иконы, и слезы потоком хлынули из очей ее. — Боже, милостив буди ко мне! — шептала она. И, веселым взором обведя комнату, тихо улеглась в одинокую постельку. Тих, безмятежен был сон ее. А куда девались молодцы, что устроили катанье на славу? Показалось им еще рано, к Никите Егорычу завернули и там за бутылкой холодненького по душе меж собой разговаривали. |
