Изменить размер шрифта - +
    
      —  Тысчонки  две наберется, — смиренно   промолвил Белянкин.    
      —  Хочешь  третью нажить, а может, и четвертую?  пристально глядя  на Белянкина, спросил Смолокуров.    
      —  Как не хотеть. Марко Данилыч, — с веселой улыбкой  ответил Евстрат Михайлыч.    
      —  Так  вот что: парень ты  речистый,  разговоры водить  мастер. Такого мне  теперь  и надо, — сказал Марко Данилыч. — Сегодня    вечерком приходи в Рыбный трактир, там  будут  все наши. А   дело  будет тебе вот какое...    
      И  подробно рассказал, что надо Белянкину делать и что говорить.    
      Затея Марка  Данилыча   удалась вполне.    
      На другой день после сиденья рыбников  в Рыбном трактире, чуть не на рассвете, Орошин подъехал в лодке к каравану зятьев Доронина. Ему сказали, что они еще не бывали. Спросил, где живут, и погнал извозчика на Нижний  Базар. Ровно молоденький, взбежал он на лестницу  Бубновской гостиницы, спрашивает Меркулова,  а ежели его дома нет, так Веденеева.   
       —  Еще  почивают, — ему отвечали.    
      Досадно, а нечего делать. Пришлось обождать. Ему, никого выше  себя не признававшему, пришлось теперь дожидаться слетышков, молокососов!.. Зато никто из рыбников раньше его с зятьями Доронина не  увидится, никто лакомого кусочка не перебьет. А все—таки жутко надменному  гордецу дожидаться... Да  еще, пожалуй, кланяться придется им, упрашивать. Что делать? Выпадет  случай — и свинье в ножки поклонишься.    
      Ходит  по гостинице Онисим Самойлыч, а сам так и лютует. Чаю спросил, чтоб без дела взад и вперед не бродить. Полусонный  половой подал чайный прибор и, принимая  Орошина за какую—нибудь  дрянь, уселся по другую сторону столика, где Онисим Самойлыч принялся  было чаи распивать. Положив руки на стол, склонил половой на них сонную голову и тотчас захрапел.  Взорвало Орошина, толкнул он полового, крикнул на всю гостиницу:    
      —  Нет, что ли, тебе другого—то места?    
      —  А  ты, брат, не больно толкайся, — нахально отвечал  половой.    
      Вскочил Орошин,  схватил его за шиворот и прочь  отпихнул.    
      —  Мотри  ты, проходимец! — закричал ярославец. Тронь— ка еще, попробуй. Половины  зубов не досчитаешься.    
      Онисим Самойлыч  вышел   из себя, поднял палку. Быть бы  непременно побоищу, если б вошедший  приказчик Доронина не сказал, что господа проснулись.    
      Бросил Орошин  деньги за чай, молча погрозил палкой  половому и пошел вслед за приказчиком.    
      Встретил его Веденеев. Онисим Самойлыч  не видал его с того вечера, как у них в Рыбном трактире вышла маленькая схватка из—за письма о тюлене.    
      —  Онисим   Самойлыч!.
Быстрый переход