|
Ему, батюшке, свету, известно, что с коим человеком надо поделать... Святая воля!.. Скорбеть скорбим, а ропотом дал господь, — не согрешали. И поникла головой и тяжелым вздохом облегчила грудь. — Садитесь, матушка, — обметая передником лавку в красном углу под иконами, сказала Аграфена Ивановна. — Садитесь, сударыня, гостья будете. Аннушка, возьми—ка там в чулане яичек да состряпай яиченку. — Зачем это? Полноте, пожалуйста! Совсем этого не нужно, — сказала Дарья Сергевна. — Как же можно, сударыня? Без того нельзя. Мы ведь тоже люди крещеные, свят закон памятуем: "Сущего в пути напой, накорми, без хлеба, без соли из дома своего не отпусти", — сказала Аграфена. — Нет, пожалуйста, не хлопочите, матушка. Напрасно утруждаете себя, — возразила Дарья Сергевна. — Лучше вот что: скажите моему кучеру, поискал бы у кого—нибудь на селе самоварчика. Чай, сахар у меня есть, и вы бы со мной искушали. — Ох, самоварчик, самоварчик! — скорбно вздохнув, проговорила Аграфена Ивановна, и слезы навернулись на глазах ее. — Два у нас было самовара; раза по три да по четыре на дню—то чаи распивали. Бывало, кто из сторонних как переступит порог в избе, сейчас самовар, на стол... Дарёнушка! — кликнула в сени Аграфена Ивановна, и на зов ее вошла молодая девушка, такая же высокая, стройная, как и Аннушка, такая ж, как и сестра ее была бы она и красивая, да оспа лицо ей попортила. — Сбегай, родная, к Родивону Захарычу, покучься у него самоварчика. Гостей, мол, господь кнам прислал — чайку испить гостям желательно. Не говоря ни слова, схватила Даренушка с печи заплатанный шушун и, накрывшись им с головы, пошла по материнскому приказу. Как ни уговаривала ее Дарья Сергевна не ходить в такую непогодь, она—таки пошла. — Вон какая грязь, а дождик так и хлещет! — говорила Дарья Сергевна. — Не сахарная, не растает, — сказала Аграфена Ивановна. — Опять же и недалече, всего через два двора — не заплутается. — Что ж у вас за несчастье случилось, матушка?.. Отчего лишились вы достатков? — с участьем спросила у Аграфены Ивановны Дарья Сергевна, как только вышла Даренушка. — Ох, сударыня!.. Велико наше несчастье!.. — со слезами сказала Аграфена Ивановна. — Такое несчастьице выпало нам, что горше его на свете, кажется, нет. Двадцать годов теперь уж прошло, как хизнул наш богатый дом.. Хозяина да двух сынов работников: одному было двадцать, другому девятнадцать лет — женить было обоих сбирались — по царскому указу на поселенье в Сибирь сослали. И рассказала Аграфена Ивановна про ссоры и драки миршенцев с якимовскими из—за Орехова поля, из—за Рязановой пожни, из—за Тимохина бора и про то рассказала, что муж ее с сыновьями в тех делах бывали всегда первыми зачинщиками и каждый раз начальству бывали ослушниками. |
