|
Не было в ней теперь и обычной миловидности; что—то зверское заменило ее. Смутилась Дуня, трепет стал пробегать по ее телу. не в силах она была прямо смотреть на многолюбимую прежде подругу, слезы из глаз выступали. Закрывши платком лицо, робким голосом она промолвила: — Признаюсь. Сомненье... Послезавтра успенский пост. Что ни помню себя, никогда в этот пост я не скоромилась, а здесь без того нельзя... Тяжело... Смущает меня... — Только—то? — прежним голосом ласки промолвила с улыбкой Варенька. — Чем же тут смущаться?.. Не в один успенский пост, а всю жизнь надо поститься... Но что такое пост? Не в том он, чтобы молока да яиц не есть — это дело телесное, нечего о нем заботиться. Душой надо поститься, скорбеть, ежели совесть тебя в чем—нибудь зазирает. Сердце смиренное, дух сокрушенный — вот настоящий пост. — А меня совесть в том упрекает, что постов не держу, не соблюдаю ни середы, ни пятницы, даже в Петров пост скоромилась. А тут успенский... — сильно волнуясь, говорила Дуня. — Кто же неволит тебя оставлять мирские посты? Они ведь телесные... — сказала Варенька. — Постничай, сколько душе угодно, только не смущай себя. Было бы у тебя сердце чисто да вера истинная без сомнений. Помни, что ты уж в ограде спасения... Помни клятву, что не будет у тебя сомнений, что всю жизнь будешь удаляться от мира и всех его забот и попечений, ото всей злобы и суеты его... Ведь тебе открыта тайна божия?.. Ведь ты возлюбила праведную веру?.. — Вполне ли тайну—то открыли мне? — после долгого молчанья прошептала Дуня. — Все ли рассказали?.. Все ли я знаю? — Тайна раскрыта, — сказала Варенька. — Вся ли? — промолвила Дуня. — Не понимаю, что говоришь, — сказала Варенька. Что ж тебе неизвестно?.. Однако здесь душно, пойдем лучше в сад. И пошли они в сад и сели там друг против друга за столом, окруженным скамьями. — Что ж от тебя скрыто? — спросила Варенька, когда уселись они. — Какая тайна тебе не открыта? — А говорил ли мне кто про гору Городину? А говорил ли кто про Арарат? — обиженно молвила Дуня. — Я приведена, от прежнего отреклась — от веры, от отца, от дома... И, ослепленная, я думала, что все знаю, все постигла, все поняла... А выходит, ничего не знаю. Что ж это?.. Завлекли?. Обмануть хотели? — Стой, стой! Опомнись! Удержись от хулы... Ничего нет тяжелее этого греха, — вскрикнула Варенька, зажимая рукой уста Дуни. — Успокойся, слушай! Ни слова не сказала Дуня. Оперлась локтями о стол и закрыла лицо ладонями. Стала говорить Варенька: — Не всякому дается постигать умом великие тайны. |
