Я полезла на стремянку, держа в поднятых руках липкий, сложенный гармошкой лист обоев.

— Во всем виновата я, — продолжала я. — Это из-за меня все пошло псу под хвост. Сначала я ничего не замечала, но теперь вижу. Пара дурацких писем — и весь дом зарос грязью, превратился в свинарник. Глупо.

— Дженс, перестань. У тебя получается криво. Ты перемазалась клеем. Слезай оттуда, слышишь?

— Тоже мне специалист, — процедила я.

— Ты ведешь себя странно.

— Ну разумеется! А как еще мне себя вести, хотела бы я знать? Перестань хватать меня за ноги!

Он отдернул руку. Между глаз у меня вдруг возник очаг резкой боли.

— Дженни, я позвоню доктору Томасу.

Я смотрела на него сверху вниз.

— Все говорят со мной так, будто я не в своем уме. А со мной все в порядке. Лучше бы поймали того маньяка, и все.

А ты... — Я указала на него перемазанной клеем кистью. С кисти сорвалась капля клея и плюхнулась на его запрокинутое лицо. — Ты, между прочим, мой муж — или ты забыл, дорогой? Жаль, конечно, но уже ничего не поделаешь.

Я попыталась разгладить обои на стене, изогнувшись под невероятным углом. Мокрый подол шлепал меня по икрам, ноги чесались от пыли и грязи, а на обоях образовалась кошмарная складка.

— Бессмысленно, — подытожила я, оглядевшись. — Совершенно бессмысленно.

— Иди спать.

— Спасибо, я не устала. — Я и вправду не чувствовала усталости — наоборот, излучала энергию и ярость. — А если хочешь помочь, позвони доктору Шиллинг и скажи, что все это скучно, вот и все. Она поймет. Какой ты жалкий в носках, — мстительно добавила я.

— Ладно, делай как знаешь. — В его голосе зазвучали равнодушие и пренебрежение. — Я иду спать, а ты поступай как хочешь. Кстати, ты наклеила эту полосу изнанкой вверх.

Доклеив обои, я приняла ванну. Трижды промыла волосы, сделала восковую эпиляцию ног, выбрила подмышки, выщипала волоски между бровями. Старательно накрасила ногти и наложила макияж — обильнее, чем обычно. Без тонального крема кожа почему-то казалась пятнистой, но крем, румяна и подводка для глаз подправили впечатление. Лицо превратилось в маску. Руки у меня дрожали, помада вылезла за контуры губ, и я стала похожа на старуху алкоголичку. Наконец мне удалось накрасить губы почти незаметной помадой сливового оттенка. В зеркале снова появилась я. Безукоризненная Дженнифер Хинтлшем.

Я выбрала тонкую черную юбку, черные туфельки без задников и свежую белую блузку. Моя одежда выглядела по-деловому, эффектно и сдержанно. Но юбка не держалась на бедрах. Наверное, я похудела. Ну что ж, у любой медали есть оборотная сторона.

Я составила список. Точнее, два. Со списком предстоящих дел я справилась в два счета. Второй список, для Линкса и Стадлера, заставил меня задуматься и выпить четыре чашки крепкого кофе. Меня просили вспомнить все мелочи, которые могут иметь отношение к письмам, вот я и старалась.

Доктор Шиллинг и Стадлер явились вдвоем, мрачные и таинственные. Я провела их в кабинет Клайва.

— Все в порядке, — объявила я обоим, — причин для беспокойства нет. Просто я решила рассказать вам все. Хотите кофе? Нет? В таком случае выпью одна... Ох!

Я случайно плеснула кофе на письменный стол и вытерла лужу каким-то документом, найденным на принтере. Первая строка начиналась со слова «беспристрастно».

— Дженни...

— Подождите! У меня целый список того, что вы должны знать. Я пыталась дозвониться той женщине... как ее? Аратюнян.

Доктор Шиллинг вперила взгляд в Стадлера так, словно приказывая ему что-то сказать мне.