— Нет!

— А еще позвоню твоей жене и обо всем расскажу.

— Нет, это же... — Он закашлялся. — Умоляю, только ничего не говори Саре! У нее депрессия, она не выдержит.

— А мне плевать, — отрезала я. — Пусть мучается. Или принеси мне документы.

— Ты этого не сделаешь, — задушенно просипел он. — Ты не такая.

— Слушай дальше. Где-то в городе есть человек, который уже убил двух женщин и хочет убить меня. Поэтому мне нет дела до твоей карьеры и чувств твоей жены. Хочешь проверить — попробуй. А мне завтра же утром нужны материалы всех трех дел и время, чтобы изучить их. Потом можешь увезти обратно.

— Но я не могу!

— Тебе решать.

— Ладно, попробую.

— Только привези все.

— Сделаю что смогу.

— Уж постарайся. Подумай о своей карьере. И о жене.

Я думала, что расплачусь или буду сгорать от стыда, положив трубку, но я только переглянулась со своим отражением в зеркале над камином. Хоть одно дружелюбное лицо.

— Это все? — насмешливо осведомилась я, когда к моим ногам легла последняя папка.

— Нет.

— Я же сказала: привези все.

— Мне понадобился бы фургон, — возразил он. — Часть документов нельзя выносить из кабинета, к другим у меня нет доступа. И вообще не знаю, зачем они тебе. Ты все равно не разберешься. — Он сел на неудобный венский стул. — У тебя два часа. Но если ты кому-нибудь проболтаешься, я лишусь работы.

— Подожди, — отмахнулась я. — В каком порядке смотреть?

— Только ничего не перепутай, — попросил он. — В серых папках — показания, в синих — наши отчеты и протоколы. В красных — заключения экспертов и материалы с места преступления. Все в беспорядке. Кстати, папки подписаны.

— А где фотографии?

— В альбомах. Они перед тобой.

Я посмотрела, куда он указывал. Странно: полицейские хранят фотографии с места преступления в альбомах, в которые обычные люди вклеивают семейные снимки. Меня пробрал озноб. Кому это могло прийти в голову?

— Найди. Хочу посмотреть, какими они были. Камерон подошел к столу и начал листать бумаги в папках, чертыхаясь вполголоса.

— Вот, — показал он, — и вот.

Я потянулась к папке, Камерон взял меня за руку.

— Прости... — начал он.

Я высвободилась. Времени было мало.

— Уматывай, — велела я. — Иди в сад. Когда закончу — позову.

— А если не уйду? — устало спросил он. — Позвонишь моей жене?

— При тебе я не могу сосредоточиться.

— Надя, тебе будет тяжело.

— Я сказала: выйди!

Медленно и нехотя он покинул комнату.

Я помедлила над первой папкой, осторожно коснулась ее, словно боясь, что меня ударит током. Мне предстояло увидеть то, что невозможно забыть. Все вокруг станет другим. Я сама изменюсь.

Наконец я открыла папку. И увидела ее. Снимок был приклеен к листу бумаги. Зоя Аратюнян. Родилась 11 февраля 1976 года. Я долго рассматривала фотографию. Наверное, ее сделали в отпуске. Зоя сидела на невысоком парапете, на фоне ярко-синего неба.