Один взгляд на его лицо сказал ей, что она была права. Она припарковалась.

— А почему мы остановились? — спросил он.

— Мы уже на границе. Ты можешь не пережить переход, если мы пересечем границу в машине… это слишком быстро. — Она отстегнула ремень безопасности. — Послушай, я понимаю, почему Кассхорн считает меня приманкой. Он думает, что я дрянь и шлюха, и что я просто буду сидеть сложа руки, довольствуясь тем, что ты будешь охранять меня, пока он не решит, что игра закончилась. Но я не понимаю, что именно заставляет тебя думать, что я буду стоять в стороне?

Деклан отстегнул ремень безопасности и наклонился слишком близко, закрывая собой весь мир.

— Что ты…

Его теплые и манящие губы коснулись ее губ. Она все еще злилась на него, но почему-то ее гнев не помешал ей открыть рот и впустить его. Нет, это подтолкнуло ее к нему, и она поцеловала его в ответ, разрываясь между желанием дать ему пощечину и трепетом от ощущения его вкуса. Его руки сомкнулись вокруг нее, и он притянул ее к себе. Она не была уверена, была ли она поймана в ловушку или защищена, или и то и другое вместе, но это заставило ее почувствовать себя счастливой, и она поцеловала его.

До них донесся звук автомобильного гудка. Они отпрянули друг от друга. Мимо них с ревом пронесся красный грузовик с опущенными стеклами. Роб Симон выкрикнул им какую-то непристойность и помчался через границу в Сломанный мир.

Деклан зарычал.

— Когда-нибудь мне придется его убить.

Роза толкнула его в грудь рукой.

— Если ты сейчас же отпустишь меня, я спишу твое увлечение мной на временное помешательство.

Он снова поцеловал ее, слегка коснувшись губами.

— Деклан!

Его травянисто-зеленые глаза смеялись над ней.

— Я хотел, чтобы ты была уверена, что я не временно сошел с ума.

— Теперь ты можешь перестать притворяться, помнишь? — сказала она. — Я знаю, что ты пришел сюда не ради меня. Ты пришел сюда из-за Кассхорна, так что не нужно продолжать эту соблазнительную игру. Я нахожу ее надоедливой.

— Пожалуй, именно здесь мне следует быть учтивым, — сказал он. — Раньше у меня это получалось без проблем, но почему-то мои навыки покидают меня, когда я с тобой.

— О, да ладно тебе. — Она закатила глаза.

— Мне следовало бы быть более вежливым, но я не думаю, что ты поймешь меня, если я не буду говорить прямо, — сказал он.

Она уже слышала эти слова раньше. Это заняло у нее секунду, но она вспомнила, где именно… она сказала ему это у «Бургер Кинга».

— Ты колючая, упрямая, горячая женщина.

— Не забывай о грубости, невоспитанности и вульгарности.

— Только когда это тебе самой надо. Ты хитра, когда этого требует случай, прямолинейна до такой степени, что даже забываешь о существовании такта, саркастична, свирепа, я уже упоминал об упрямстве, не так ли?

— Да, — сухо ответила она.

— Ты также умна, добра, нежна, красива и всегда цепляешься за свою личную целостность, даже когда в твоих интересах отказаться от нее.

Легкое теплое чувство разлилось в ее груди, и даже естественное подозрение, что он лжет, не могло полностью погасить его.