Волк зарычал. Это был ужасный звук, ярость и жажда крови слились в дикое обещание.

— Ты не можешь забрать его, — сказала она.

Волк огрызнулся. Его зубы разорвали воздух на волосок от ее вспышки.

Ее охватила паника. Белая дуга разделилась на три части, каждая белая линия кружилась так быстро, что они сливались в сплошной белый барьер вокруг нее и Эмерсона.

Волк озадаченно остановился.

Они оказались в ловушке. Она не могла бесконечно удерживать три дуги в движении, чтобы атаковать его своей вспышкой, иначе ей придется отказаться от защиты. Золотые глаза говорили ей, что если она даст ему хоть долю секунды, он разорвет ее на куски.

Роза замедлила движение дуг. Они снова стали отчетливыми.

Волк тяжело дышал, глядя на нее, как будто смеялся, забавляясь ее слабыми попытками удержать его от добычи.

Она замедлила движение дуг настолько, что на долю секунды, когда каждая дуга обходила вокруг нее, она оставалась незащищенной. Когда очередная дуга скользнула вправо, Роза вскинула пистолет и выстрелила. Пистолет изрыгал пули и раскаты грома.

Волк метнулся влево, оттолкнулся с дубового ствола и помчался прочь, в лес. Роза судорожно сглотнула. У ее ног Эмерсон хныкал, как ребенок.

— Он убежал, — сказала она ему дрожащим голосом. — Он убежал, убежал.

Она не могла унести Эмерсона с холма. Она даже не могла его оттащить. Ее пальцы дрожали. Она вытащила сотовый телефон из кармана джинсов. Ей потребовалось три попытки, чтобы набрать нужный номер.

— Эрик Каплан, Страховая компания «Каплан». Чем я могу вам помочь? — спросил голос на другом конце провода.

— Это Роза. Я нахожусь у дуба мертвой лошади. Со мной ваш дядя, и мне нужно, чтобы вы пришли и забрали его.

— ПОТОРОПИСЬ, дитя мое. — Голос Mémère подталкивал Джорджи вверх по лестнице. Он вскарабкался по ступенькам на чердак и отодвинулся в сторону, протягивая ей руку. Она вскарабкалась наверх, держа в руках одно из дедушкиных ружей. Они подняли лестницу, и люк с шумом захлопнулся. Mémère задвинула щеколду.

Но это не поможет. Звери обязательно найдут их. Они оба это знали.

— Все будет хорошо, — пробормотала Mémère. — Все будет в порядке. Мы собираемся произнести заклинание…

— Они едят магию, Mémère, — тихо сказал Джорджи. — Она им нравится.

Она остановилась.

— Именно это и сказала Роза.

Внизу разлетелся вдребезги фарфор. Ледяная тревога пронзила Джорджи насквозь. Он дернулся. Руки Mémère сомкнулись вокруг него.

Еще одна тарелка разбилась. Кто-то хозяйничал на кухне.

— Молчи, дитя мое, — прошептала ему на ухо Mémère. — Будь тихим, как мышка.

Воцарилось молчание. Прошла долгая минута.

Чердак вокруг них был тусклым и пустым, если не считать нескольких коробок. Пол был покрыт тонким слоем пыли. Сквозь деревянные щели закрытого ставня, охранявшего единственное крошечное окошко, едва пробивался свет.

Джорджи почувствовал магию гончих. Она парила по кромке его чувств, спокойно и терпеливо ожидая, когда они используют свою силу, чтобы она могла наброситься.

Жуткий звук когтей, царапающих стены, едва не заставил Джорджи подпрыгнуть. Он вцепился в Mémère. Она прикусила губу и крепче обняла его.

Он не мог позволить гончим схватить ее. Только не Mémère.

Но если он откроет свой разум, их магия настигнет его. Ужас пронзил Джорджи насквозь.

По крыше заскребли когти. Что-то стукнуло внизу, прямо под ними.