Магия закружилась вокруг нее, как облако смерти. В ее сиянии пробивались зловещие полосы, обвивавшие ее яростными лентами. Заклинание заберет ее жизнь в качестве платы за свои услуги, но у нее не было выбора. Все, что угодно, лишь бы выиграть для Джорджи еще несколько минут.

Магия витала в ее пальцах, зудя от желания вырваться на волю.

— Это Деклан! — раздался мужской голос. — Я сейчас поднимусь!

Она увидела, как в проеме показалась белокурая голова. Его лицо было покрыто серебряными брызгами.

Магия смерти исчезла, сменившись единственной насущной потребностью — спасти Джорджи.

— Поторопитесь, — крикнул Деклан.

— Он просто увядает! — Она подтолкнула к нему Джорджи. Деклан схватил тело и исчез внизу. Она поспешила за ним.

Деклан бросился через весь дом. Она следовала за ним, перешагивая через туши животных и разбитую мебель. Деклан одной рукой смел все с кухонного стола, отправив тарелки и банки на пол, положив туда Джорджи. Он быстро приподнял веко Джорджи, обнажив крошечную синюю полоску вокруг черного расширенного зрачка.

— Мне нужна свеча, — сказал он.

Элеонора повернулась, скользя по запекшейся крови на кухонном полу, схватила свечу и коробок спичек. Дрожащими руками она зажгла свечу.

Деклан порылся в своей одежде и достал маленький мешочек. Он вытащил из мешочка маленький листок бумаги, насыпал в него травы, свернул, как сигарету, и поджег кончик. По комнате распространился остро-сладкий аромат. Она поняла, что он пытается сделать, и подхватила Джорджи, подняв его голову со стола. Деклан поднес горящий ладан к носу Джорджи.

Мальчик даже не шевельнулся. Деклан набрал полный рот дыма, открыл рот Джорджи и вдохнул в него.

Никакого отклика.

Он ушел, поняла она. Это просто кошмар какой-то. Это настоящий кошмар.

Лицо Деклана помрачнело. Он схватил в охапку футболку мальчика и разорвал ее, обнажив голую грудь.

— Положите его плашмя.

Она схватила его за руку и увидела, как его магия собирается, сверкая белизной.

— Нет! Вы убьете его!

— Это единственный выход.

Он оттолкнул ее в сторону, прижал руку к груди Джорджи и вспыхнул. Искра магии пронзила маленькое тело.

Глаза Джорджи резко открылись, но они были совершенно белыми, а потом закатились обратно в глазницы. Он издал ужасный скрипучий звук, похожий на скрип несмазанной двери, и Деклан сунул ему под нос горящую траву. Джорджи вдохнул, закашлялся, снова вдохнул, моргнул, и она увидела, что его голубые глаза смотрят на нее.

— Mémère, — прошептал он и выдохнул крошечную струйку дыма.

Элеонора прижала его к себе. Она вдыхала запах его волос, чувствовала, как бьется его сердце, и, наконец, поняла, что он жив.

— Мы должны уходить, — быстро сказал Деклан. — Я не могу защитить вас здесь. Вы сможете нести мальчика?

Ему нужны были руки для меча. Она схватила Джорджи со стола.

— Держись за меня, дорогой.

Деклан вытащил из-за спины меч и зашагал дальше. Когда Элеонора последовала за ним, она поняла, что его спина была красной от крови. Звери кровоточили серебром.

Они прошли через кухню к входной двери. Деклан пинком распахнул ее. Гончая бросилась на него справа и была убита взмахом меча.

Деклан пересек веранду и кивнул ей. Она последовала за ним.

Слева, возле кустов, окаймлявших лужайку, в виде серого цветка, выросшего из нескольких звериных трупов, расцвела грязная магия. Серебряная кровь из трупов собралась в большую лужу.

Серебристая поверхность мерцала и извивалась в штопорном фонтане, становясь темной и призрачной, перетекая в очертания человека. Элеонора не могла видеть ни его лица, ни каких-либо других черт, только черную фигуру, похожую на дыру в нормальной ткани мира.