Призрак устроился на кухне у ног Ханны. Он лежал, положив голову на лапы, и его внимательный взгляд попеременно метался между Ханной и Ноа. Пес присматривал за ними.

Ему сразу понравился Майло, но он продолжал смотреть на Ноа недобрым взглядом. Если вдруг Ноа подходил слишком близко к Ханне, он низко предупреждающе рычал.

Ноа нервно перемещался по кухне, стараясь обходить Призрака стороной.

– Хочешь кофе? Я могу сделать без кофеина. Или горячий шоколад? У нас есть печенье. Последние яйца грозили вот вот испортиться, поэтому мы с Майло испекли шоколадное печение с арахисовым маслом.

– Я в порядке, спасибо. – Желудок Ханны слишком сильно сводило, чтобы есть. Она сидела у кухонного острова на кованом табурете с полированной деревянной обивкой.

Со всех сторон огромной кухни возвышались нарядные белые шкафы с позолоченными стеклянными дверцами и молдингом в виде короны. Сводчатый потолок создавал ощущение огромного пустого пространства.

Она погладила кончиками пальцев большой мраморный остров.

– У вас прекрасное место.

– Спасибо. После ЭМИ Майло требовался дом с электричеством и отоплением.

Ханна прикусила нижнюю губу, но ничего не сказала. Находясь здесь, она чувствовала себя так странно. Сидя на ярко белой кухне с мужем при электрическом освещении и говоря о кофе и выпечке печенья, как будто все нормально.

Как будто мир не перевернулся с ног на голову там, снаружи. Как будто их жизнь не рухнула здесь.

Все настолько далеко от нормы, что обыденность этого красивого дома с его теплом, светом и водопроводом казалась почти непристойной.

Неловко и нерешительно Ноа подошел и встал рядом с островом. Между ними осталась пара табуретов. И Призрак.

Когти Призрака щелкнули по деревянному полу, когда он поднялся на лапы и уставился на Ноа. Он не зарычал, но обозначил свое присутствие.

Ноа выглядел неуверенно, словно хотел подойти ближе, но сдерживал себя. Из за Призрака, но и из за чего то еще. Она заметила растерянность в его глазах.

Он покрутил обручальное кольцо на пальце.

– Тебе оно действительно нравится?

Ханна подумала об их старом доме – уютной гостиной с камином из красного кирпича, несовпадающих друг с другом диване и кресле, антикварном журнальном столике, который она сама покрасила. Обшарпанной кухне, которую они хотели переделать, но так и не нашли на это денег. Гнезде из одеял в детской кроватке Майло, которое пахло яблочным шампунем и детской присыпкой.

Он давно уже перерос эту детскую кроватку, с досадой подумала она.

– Здесь нет ощущения дома, – честно ответила Ханна.

Ноа окинул взглядом массивную гостиную, возвышающийся каменный камин, тяжелую темную кожаную мебель, деревянный пол, выскобленный вручную. Все чистое и отполированное, но не их.

– Нет, наверное, нет. Хотя может. Так и будет.

Ханна ждала, когда он спросит, что с ней случилось. Где она пропадала последние пять лет. Он не спросил. Может быть, Ноа ждал, пока она наберется смелости и заговорит об этом сама. Может быть, он не хотел знать.

Она проследила пальцами вихрящийся узор на мраморе.

– Ты не женился снова.

– Нет, не женился. Я не мог.

Ее желудок сжался.

– Нет... подруги?

Он покачал головой.

– Никого, кроме тебя, Ханна. – Ноа попытался криво улыбнуться. – Я никогда не думал ни о ком другом в этом смысле. Никогда. Даже если между нами не все складывалось хорошо. Я хотел вернуть тебя, Ханна. Я всегда хотел тебя вернуть. Всегда была только ты.

Она посмотрела вниз на свои руки. Ее изувеченная рука выглядела жалко на фоне идеального, безупречного мрамора.

– Ты не обязан мне.