Джулиан понял, что именно ему следовало помочь матери, принести ей выпить, утешить ее, но он не мог заставить себя сдвинуться с места.

Розамонд махнула Саттеру рукой, и они с Десото вернулись на свои места. Рейносо и Перес наблюдали за ней, как за бомбой, которая вот вот взорвется. Наверное, потому что так оно и было.

Она поставила стакан обратно на стол с такой силой, что звон эхом разнесся по комнате. Вытерла глаза и пригладила свои уложенные светлые волосы. Положив обе руки ладонями вниз на стол по обе стороны от стакана, она глубоко вздохнула.

– Что случилось с моим сыном?

Перес и Рейносо обменялись настороженными взглядами.

– Скажите мне, – приказала Розамонд, ее голос напоминал лед. – Прямо сейчас.

– Его убили, – сообщил Рейносо.

– Гэвина убили? – Розамонд замешкалась. Она изо всех сил старалась сохранить спокойное, невозмутимое выражение лица, и ей это не удавалось. – Кто?

Рейносо и Перес снова посмотрели друг на друга.

– Кто убил моего сына? – прошептала Розамонд.

Рейносо неохотно прочистил горло.

– Очевидно, мэм, это была самооборона.

– Невозможно, – заявила Розамонд.

– Мы также нашли женщину. Не просто женщину. Ханну Шеридан.

Розамонд напряглась.

– Что?

– Пропавшая жена Ноа Шеридана, – уточнила Перес. – Она жива. Она была жива все это время. Ее похитили и держали в плену в хижине в Национальном лесу Манисти.

– Просто фантастика, – деревянным голосом произнесла Розамонд. Ее голос не звучал так, как будто это была фантастическая новость. – Но какое отношение это имеет к моему сыну?

– Ханна говорит... – Рейносо переминался с ноги на ногу. Его взгляд метался по комнате, словно он отчаянно хотел оказаться где угодно, только не здесь. – Она утверждает, что именно Гэвин Пайк похитил ее пять лет назад.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Никто не двигался. Никто не дышал.

Маттиас Саттер удивленно поднял брови и перевел взгляд на Розамонд. У Десото открылся рот.

Джулиан наблюдал за матерью, замечая, как шок отражается на ее жестких чертах.

– Это правда? – спросил Саттер.

– Конечно, нет! – огрызнулась Розамонд.

– Это то, что, по ее словам, произошло, – заметила Перес.

Розамонд вскочила на ноги. Ярость и горе вспыхнули в ее глазах.

– Тогда она сумасшедшая! Она, должно быть, под наркотиками. Или жаждет мести. Она всегда завидовала близким отношениям Ноа с нами. Она всегда была неблагодарной маленькой шлюхой. – Розамонд сделала паузу, тяжело дыша. – Откуда ты вообще знаешь, что это Ханна Шеридан?

– Мы все узнали ее, мэм, – ответила Перес.

Глаза Розамонд переместились на Джулиана, ее взгляд умолял его отрицать это. Но он не мог. Он видел ее своими глазами. Как и многие другие.

– Это она.

– Она играет с вами! – почти кричала Розамонд. – Разве вы не видите? Она сбежала пять лет назад, чтобы бросить свою семью и жить хорошей жизнью, свободной от ответственности. Потом мир пошел кувырком, и ей понадобились безопасность и убежище. Кто может предложить это лучше, чем ее бывший муж? Что может быть лучше, чем Фолл Крик с его самодостаточной общиной «Винтер Хейвен»? Вы сошли с ума, если верите в эту чушь!

– У нее есть ребенок, – отметила Перес. – Она утверждает, что ее неоднократно насиловали в течение пяти лет. Ребенок – результат этого изнасилования.

Розамонд отреагировала так, как будто ей дали пощечину.

– Ложь! Полная чушь! Горькая, манипулятивная ложь, направленная на то, чтобы очернить доброе имя моей семьи! Вот и все.