Ее красота померкла и стала лишь подобием прежней. Лицо исхудало, темные глаза, как мрамор, блестели от безумия крэнка или того, что она принимала.

Раньше он жалел ее. Теперь Ноа жалел только Квинн.

– Не смотри на меня так! – закричала она.

Ее вонючее дыхание ударило ему в ноздри. Он сделал шаг назад.

– Для тебя все кончено, Октавия. Это конец.

– Я ни в кого не стреляла! Я никого не убивала! Это была не я!

Он устало покачал головой. Ему было так холодно, он так устал. Ноа просто хотел горячей еды и теплой постели. И сына, рядом с ним, в надежных и уютных объятиях.

У Бишопа этого никогда не будет. Его семья украдена у него. Украдена этим жалким подобием человека.

– Ты соучастница. С тем же успехом ты могла бы сама нажать на спусковой крючок.

– Нет! – Она неистово трясла головой. Пряди грязных волос упали ей на глаза. – Нас подставили! Нам сказали, что делать!

Он развернул ее и повел к двери. Разглагольствования сумасшедшей женщины. Такие подонки, как она, готовы на все, лишь бы избежать своей участи.

– Вперёд.

– Как, по твоему, мы выбрались из этой старой дрянной тюремной камеры, в которой ты нас запер, а? Кое кто нас выпустил!

Ноа замер. Это привлекло его внимание. Посреди ночи, в перерывах между кошмарами, эта мысль не давала ему покоя.

– Что ты сказала?

– Какой то парень. Он выпустил нас.

– Какой парень?

Она повернулась к нему лицом, дергаясь и напрягаясь.

Он весь подобрался.

– Кто, Октавия, кто?

Она пожевала нижнюю губу. Ее налитые кровью глаза метались по комнате.

– Он надел капюшон. Его лицо скрывалось в тени. Он старался говорить тише. Но голос показался мне знакомым. Не незнакомец. – Она посмотрела на него. – Кто то, кого ты знаешь, я уверена.

– Не очень то это помогает.

– Он сказал, что Бишопы прячут золото вместе со всей этой едой. Золото, которое пригодится в апокалипсисе. Мы могли бы купить все, что захотим. Все лекарства, еду и топливо, необходимые для жизни. Мы были бы королями. – Она улыбнулась, обнажив свои кривые, пожелтевшие зубы. – Королевами.

Ноа напрягся. Бишоп рассказывал ему похожую историю.

– У Аттикуса Бишопа нет денег. Он тратит все, жертвуя на благотворительность.

Ее ноздри раздувались.

– Откуда нам знать? Этот парень, он выпустил нас. Он сказал нам, что делать. Это не мы придумали. Это был он. Вы должны поймать его. Он заставил нас сделать это!

– Довольно невероятная история, как по мне, Октавия. Ни судья, ни присяжные на это не купятся.

– Это все равно правда! Ты должен провести расследование или что там полагается. – Она рванулась к нему, едва не потеряв равновесие.

Ноа протянул руку, чтобы поддержать Октавию. Проблема в том, что, возможно, он действительно поверил ей. Только понятия не имел, что, черт возьми, делать с этой информацией или как ее расследовать в разгар апокалипсиса.

Ченнинг Харрис, один из новых офицеров добровольцев, заснул во время несения караульной службы и проснулся от того, что старинный замок взломан, а заключенные исчезли. Древний ключ тоже пропал.

В хаосе после нападения они не предприняли ничего особенного для расследования. Не существовало ни отпечатков пальцев, которые можно было бы проверить или ввести в систему, ни записей с камер, которые можно было бы проанализировать. Даже под интенсивным допросом Харрис утверждал, что просто заснул.

Рейносо решил, что одному из братьев Картер удалось пронести небольшой нож или карманный мультитул.