– Ну давай же, Анна! – тихонько сказал он ей на ухо, и пальцы его начали теребить ее, ища самое чувствительное место. – Уж не подумала ли ты улизнуть? Ведь скоро домой.

«Он знает, – молнией сверкнуло в ней. – Все это время он не спал и знает, что я знаю. Но откуда он мог узнать? Это невозможно». Она издала смешок, и, к ее удовольствию, смешок вышел странным, загадочным. Казалось, исходит он от тела, но не от души. «Ты хочешь вернуть меня, милый, но сначала попробуй отыщи меня», – не то вслух, не то про себя пробормотала она. И вместе с решимостью в ней зажглось желание.

Он тоже почувствовал это. Он притиснулся ближе, пальцы его нащупали искомое, и оба они заметили ее невольный короткий вздох.

– Вот. Так‑то лучше, – сказал он голосом более твердым.

Теперь он переключился с себя на нее, лаская ее увереннее, сообразуясь с подрагиваниями ее плоти и невольными горловыми звуками, издаваемыми ею. С каждым новым повторением движения его становились все вернее, все изощреннее, он чувствовал, как нарастает в ней порыв. Пускай. Сколько раз занимались они любовью, сколько раз были вместе – он и она? Раз пятнадцать–двадцать? Достаточно, чтобы теперь оба знали, что она уже на пути. Еще мгновение – и он ей больше не понадобится, инерция собственного возбуждения довершит остальное, сокрушительная сладкая сила охватит ее изнутри, вырвет из собственного тела, поднимет в воздух, и она закружится в этом взрыве, торжествующая, одинокая, не думая ни о нем, ни о его работе, ни о его мелком тщеславии, ни даже о его удовольствии.

Он ждал от нее знака, чтобы присоединиться к ней, чтобы пережить это вместе, как и подобает хорошей паре – мнимое единение, мечта отъявленного жиголо, оба одновременно пускаются в полет. Однако она больше не интересовалась им, только собой. То, что она достигла оргазма, оторвавшись от него, он понял слишком поздно, а поняв, попытался догнать ее несколькими глубокими погружениями, но она была уже далеко, и когда она кончила, а чувство или по крайней мере любовный этикет потребовали, чтобы она вернулась к нему, пока он все еще продолжает, она намеренно отдалилась, оставаясь и телом и душой безучастной к его яростным, нарастающим толчкам. Теперь наступил его черед безоглядно взмыть вверх. Мужчины могут притворяться во всем, только не в этом, думала она. Даже он. Не вкладывающий в это души. И жестокое удовольствие, которое она испытала, ожидая, когда он прекратит эти свои усилия, это биение в ней, и удивило, и порадовало ее.

Когда он наконец кончил – довольно‑таки судорожно – и, выскользнув из нее, упал на постель, отдуваясь, она спокойно лежала рядом, вспоминая Криса и тот момент годы назад, когда была зачата Лили. Как это сказал ей менее суток назад Сэмюел‑Маркус Тейлор‑Ирвинг, лежа с ней на этой же кровати во время их обмена откровенностями, купаясь в теплых водах доверительности? «Похоже, что из этой схватки в конечном счете победительницей вышла ты»? Она размышляла над тем, можно ли так же сказать о ней сейчас, или то, что произошло, – лишь временная победа в схватке, которая еще продолжается?

Они лежали бок о бок, молча, пока, приподнявшись на локте, он не взглянул вниз, на нее.

– Что случилось? – тихо спросил он. Она улыбнулась.

– Ничего.

– Так где же ты была? – как бы невзначай поинтересовался он, и она подумала, что оба они одинаково понимают двусмысленность вопроса.

– Я.