– Понятия не имею. А о ней что они там сказали?

– Что она выписалась во вторник во второй половине дня, как и собиралась.

– И сказала, куда едет?

– Нет. Они полагали, что в аэропорт. Девушка‑дежурная сказала, что Анна просила ее вызвать такси. Куда – она не помнит. И даже вроде бы не знала этого.

– И она видела, что Анна уехала?

Он кивнул. Внезапно меня охватило былое возбуждение. Как если бы в этой обрывочной информации содержался ответ на все вопросы.

– Так, значит, все, что им требуется, это разыскать такси?

– Не так все просто. В таксопарке, куда дежурная позвонила, ей сказали, что придется ждать, и Анна просила ее не беспокоиться. Сказала, что поймает такси на улице.

– Ах!

Мы посидели, помолчали. Флоренция в разгар сезона. Сколько в ней такси? Сколько водителей? Сколько адресов в день? Спокойнее, Эстелла, держись того, что знаешь. Это лучше, чем ничего.

– Но что бы там ни было, нам теперь известно, что случилось это по пути из отеля в аэропорт.

– Угу. Это нам известно.

– Ты им рассказал о телефонном звонке? – как бы невзначай спросила я, открывая холодильник, чтобы взять молоко.

По крайней мере, у него хватило вежливости запнуться.

– Нет. – И потом: – Молоко на столе, если ты его ищешь. ‑~ Я буркнула «спасибо», но от дальнейших пояснений его не избавила. – Вот если бы они нашли ее фамилию на одном из рейсов, я бы рассказал о звонке.

– А как насчет объявлений службы знакомств? Ты об этом упомянул?

Он покачал головой.

– Тут дело не в мужчине.

– Этого мы не знаем, Пол, – терпеливо возразила я.

– Знаем, – парировал он, отчего во мне вспыхнуло пламя негодования. – Сегодня утром я позвонил в газету. Раздобыл домашний телефон редакторши отдела очерков, куда пишет Анна. Редакторша сообщила мне, что две недели назад Анна представила ей очерк на тему службы знакомств – кто прибегает к услугам этой службы, оправдано ли это – всякое такое. Колонка из «Гардиан» тоже была там использована в качестве материала. Очерк этот они еще не запустили – не успели. Я посоветовал им повременить, пока мы не узнаем, что к чему.

Боже мой. Так это был очерк! Фотографии, отчеркнутые объявления, счета за телефон и всё прочее. Всё ли?

Я размешала в чашке молоко и сделала первый глоток. Первые капли утреннего чая – как внутривенное вливание жизненных соков. И дело здесь не в самом снадобье, а в том, насколько сильно ты его жаждешь. Наркотическая одурь прошедшей ночи все еще витала где‑то на окраине сознания, подрывая ободряющую уверенность.

– Значит, по‑твоему, невозможно, чтобы она завязала там знакомство более серьезное, о чем решила не писать?

– Почему ты так говоришь? Я пожала плечами.

– Потому только, что именно ты заметил ее рассеянность. И из‑за того, что Майкл сказал о переменах в ее наружности. Одним словом, она изменилась. Этому должно быть объяснение.

Из холла вдруг вырвался механический смех, ставший громче, за ним послышалась бодрая музыка, от которой так и тянет пуститься в пляс. Я приложила палец к губам, давая знак Полу оставить разговор. Секунд через десять в дверь кухни просунулась голова Лили.

– А я не наелась, – сказала она в пространство. – Можно мне тост?

– Доброе утро, – сказала а – Ну, что Анджелика? Перебесилась?

Лили кивнула – нет ничего скучнее для ребенка, чем уже просмотренные мультипликации.

– Черный или белый? Пол поднялся из‑за стола.