Но пол, видно, сохранился в первоначальном виде – охристо‑желтые, местами потертые паркетные плитки, окаймленные геометрическим бордюром. По контрасту с полом все остальное в комнате было подчеркнуто и вопиюще современным: алая обивка объемистого, как надутые губы, дивана, а у противоположной стены – стол белого дерева с перуанской деревянной вазой, на которой вырезаны райские птицы. Другая стена – с окнами, в которые бьет солнечный свет, превращаемый гардинами в полосы тюремной решетки на полу.

Они стояли, разделенные этими полосами, отдаленные друг от друга расстоянием, неловко себя чувствующие – идеальные временные обитатели этой комнаты, где никто не жил или же, во всяком случае, не оставил после себя видимых следов. Его чемодан, черный, солидный, деловой, стоял прислоненный к дивану; ее обтрепанная дорожная сумка притулилась возле двери, как старый пес, терпеливо ожидающий, когда хозяйка сделает ему знак идти.

– Где ты был? Ты обещал мне быть во вторник! Он поцокал языком.

– Нет, Анна, я сказал, что сообщу тебе. Я и раньше знал, что, может быть, не сумею вырваться так рано. В понедельник я позвонил тебе в Лондон – предупредить, но тебя не было.

– Я уже улетела, – быстро сказала она. – Но сообщения ты не оставил, ведь так?

– Не оставил. Мы же договорились не оставлять. Но во вторник я оставил тебе сообщение в отеле. Разве ты не получила его?

– Нет. – Она представила себе конторку портье и череду пышногрудых девиц с их извечным выражением скучающей рассеянности на лице – словно есть у них дела и поважнее работы. – В этом отеле персонал был не из самых внимательных.

– Тебе следовало остановиться в отеле получше. Я же предлагал тебе оплатить счет.

– Я решила, что с этим покончено. И не нужны мне твои деньги, – сказала она кротко и огляделась вокруг. – А что это за место?

– Дом моего друга. Он работает в транснациональной компании и почти все время в разъездах. Здесь он бывает редко.

– А он в курсе?

– Того, что я временами здесь живу? Да. Что сейчас я здесь с тобой? Нет.

– Где же ты должен был бы сейчас находиться?

– Где‑нибудь. Не здесь. Не важно, где именно. А как насчет тебя? – осведомился он после паузы. – Что ты наврала?

– О, наплела какую‑то ерунду по поводу работы. Но пообещала вернуться сегодня вечером.

– Сегодня вечером?

– Ну да, я понимаю. Но планировали‑то мы все именно так, помнишь? Ты сказал: во вторник. – Она еле заметно передернула плечами.

– Ну, потом ты сможешь им позвонить. Ты переменила рейс?

Она покачала головой.

– Это невозможно.

– Они всегда так говорят. Воспользуйся моей карточкой. И все сразу станет возможным.

– Нет, ты не понял, Сэмюел. Я хотела сказать – для меня невозможно. Я не могу этого сделать. Что и приехала тебе сообщить. Я не останусь. Сегодня вечером я улечу, как и обещала. Я так решила еще до твоего звонка.

Он помолчал.

– Решила из‑за домашних дел или из‑за нас? Она пожала плечами.

– Не знаю. Возможно, по обеим причинам.