– Простите. Телефон не работает. Иногда в это время дня такое случается. Не все согласны платить кругленькую сумму ремонтникам. Попозже я еще попробую. Если не удастся, такси, которое я заказал утром, будет в четыре.

Но сказано это было с какой‑то странной интонацией. Ложь, как лужа на каменном полу, словно растекалась, наполняя собой все вокруг. Ее охватила паника, словно какие‑то жучки зашевелились, зажужжали в животе. Ей захотелось броситься вон, в дверь. Без вещей она сможет бежать быстро, не хуже него, а может, и лучше. Должна же здесь где‑то быть дорога, а там ей встретятся попутки, люди за рулем... Но она совсем забыла, что ее сумочка – все еще у него. Сумочка с билетами, паспортом, деньгами. Без этого она никуда не уедет. Он что‑то говорил ей:

...машину.

Что?

– Я говорю, что если это так важно для вас – выехать в аэропорт пораньше, я подвезу вас на машине. Но мне надо вывести ее из гаража.

– Ну... то есть спасибо. – Она замялась, зажатая как между жерновами: его участливостью – с одной стороны, назойливостью – с другой. – Вы очень любезны, я...

– Не стоит благодарности, – оборвал он ее, на этот раз тоном более прохладным. – Собирайтесь. Я пошел за машиной.

– Мне бы мою сумку... Он нахмурился.

– Вашу сумку?

– Да, сумочку. Ночью вы взяли ее, искали в ней записную книжку, помните? Чтобы позвонить мне домой.

– Помню, но я вернул ее вам обратно в комнату.

– Где же она?

– Под кроватью, – с заметным раздражением бросил он. – Я видел ее там утром, когда поднял с пола записку. Вы не нашли ее?

Сумочку она не нашла. Но, может быть, она и не искала как следует, когда стелила постель, считая, что сумка у него? Она почувствовала, как стали ватными ноги. Нет, возвращаться в ту комнату она не хочет! Она замерла в нерешительности, не зная, как быть.

Пройдя мимо нее, он направился к двери. На секунду ей показалось, что он выручит ее.

– Я выведу машину. Через пять минут будьте у входа. – И, круто повернувшись на каблуках, он вышел.

Подождав, пока хлопнет входная дверь, она засуетилась – бросилась в коридор и вверх по лестнице в комнату. Она поискала, чем можно заклинить дверь, чтобы та не захлопнулась, но не нашла ничего подходящего. Подойдя к постели, она откинула перину, обнажив дыру под ней, и, не спуская глаз с двери, пошарила рукой, ища сумочку. Ничего. Нагнувшись, она сунула голову под кровать, вглядываясь. Конечно, вот она лежит, просто она глубоко, в темноте не видно. Ей пришлось встать на четвереньки и чуть не залезть под кровать, чтобы достать сумочку.

Вытащив сумочку, она уже открывала ее, когда внезапно услышала в комнате его шаги. Должно быть, он подкрался по лестнице совершенно бесшумно. Хотя как это ему удалось? Увидев, что паспорта ее и билета в сумочке нет, она почти в то же мгновение была уже на ногах и бежала к открытой двери. Но он опередил ее. Когда он с грохотом захлопнул дверь, она увидела его лицо. На этот раз улыбки там не было.

Отсутствие – Пятница, утром

Она кончила говорить и положила трубку. Под кухонным окном во внутреннем дворике женщина вешала белье, на блоках подвигая его подальше, к солнцу. Картина напомнила ей один старый итальянский фильм, черно‑белый, 50~60‑х годов. Название она позабыла.

– Все в порядке? – крикнул он из соседней комнаты.

– Патриция не отвечает. Я позвонила Полу на мобильник и оставила сообщение.

– Ну а твоя дочка?

– Я и для нее оставила сообщение. Она помешана на телефонах, особенно – на мобильниках. Обожает нажимать кнопочки.

– Ну и хорошо.