|
Тот недолго думая выскочил на улицу и вооружился обломком железной трубы, которую, прежде чем пойти играть в кости, он предусмотрительно припрятал в мусорном баке. Негр с ножом, увидев, что его обидчик возвращается с железной трубой, вскочил и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ретировался в противоположном направлении. Тогда его приятель бросился с бейсбольной битой на негра с трубой. После этого негр с ножом вернулся и пришел на помощь негру с бейсбольной битой. Увидев, что двое напали на одного, из кухни, размахивая топором, выскочил повар, тоже негр, после чего между негром с ножом и поваром завязалась ожесточенная схватка один на один.
Когда Могильщик и Гробовщик вбежали в ресторан, спертый воздух сотрясался от криков и звона холодного оружия. Не вступая в разговоры, Гробовщик рукояткой пистолета стал бить по голове негра с ножом. Тот, пошатываясь, выбежал из ресторана и, прижимая к груди нож, который он боялся пустить в ход, забормотал: — У меня голова крепкая — не пробьешь… Левой рукой Могильщик стал хлестать по лицу негра с бейсбольной битой, а правой — размахивать пистолетом, разгоняя собравшуюся на тротуаре толпу. — Разойдись! — кричал он. — Получай, красноглазый! — кричал Гробовщик. — Чтоб в следующий раз руки не распускал! Со стороны Могильщик и Гробовщик ничем не отличались от дерущихся и зевак: у них были такие же воспаленные глаза, такие же сальные, потные и злые лица. Как и большинство обитателей Гарлема, оба они были высокие, широкоплечие, подвижные, решительные. Их лица, как и у любого пьянчуги из Гарлема, были испещрены шрамами и рубцами. На лице Могильщика видны были следы от многочисленных ударов тяжелыми предметами, а лицо Гробовщика было покрыто густой сетью швов, наложенных после ожога кислотой. Отличались сыщики, во-первых, тем, что у них было огнестрельное оружие, а во-вторых, потому, что в Гарлеме их все знали и называли «хозяевами». Воспользовавшись всеобщим замешательством, повар юркнул обратно на кухню и спрятал топор за плиту, а негр с железной трубой сунул свое орудие под брючину и быстро, словно участвуя в соревновании инвалидов по бегу, заковылял к выходу. Вскоре страсти улеглись, и Могильщик и Гробовщик, не сказав ни слова и даже не обернувшись, сели в машину и поехали в полицейский участок. Перечитав то место в их рапорте, где жена управляющего объясняла, почему Мизинец вызвал пожарных, лейтенант Андерсон недоверчиво спросил: — И вы этому поверили? — Да, — ответил Могильщик. — Я буду верить в эту версию, пока не появится другая, более убедительная. Андерсон покачал головой: — Хорошенькие же у этих людей мотивы для преступлений. — Их мотивы ничем не хуже любых других, если вдуматься, — рассудительно сказал Гробовщик. Лейтенант вытер потный лоб грязным носовым платком. — Ты рассуждаешь, как будто ты не полицейский, а психиатр, — сказал он. Могильщик подмигнул Гробовщику. — «Белый — дело делай», — продекламировал он первую строчку школьного стишка. — «Мулат — сам не рад», — подхватил Гробовщик. — «Черный — сиди в уборной», — закончил Могильщик. Лейтенант Андерсон покраснел. Он привык, что его лучшие детективы постоянно над ним подсмеиваются, но каждый раз немного смущался. — Может, вы и правы, — помолчав, сказал он. — Но эти преступления стоят налогоплательщикам денег, и немалых. — Что верно, то верно, — согласился Могильщик. Гробовщик сменил тему: — Его поймали, не знаешь? Лейтенант Андерсон покачал головой: — Кого только за эту ночь не поймали: бродяг, гомиков, шлюх вместе с клиентами. |
