Африканец выудил паспорт из складок своего балахона и протянул его Могильщику.

Могильщик не обратил на паспорт никакого внимания, зато Гробовщик взял его и, прежде чем вернуть владельцу, долго, с любопытством изучал.

— Я одного не пойму, — сказал Могильщик и, сняв шляпу, почесал голову. — Откуда у вас такие деньги берутся? Твой муж на зарплату домоуправляющего покупает в Гане плантацию, Мизинец героином балуется…

— Откуда деньги у Мизинца, я понятия не имею, — сказала мулатка. — А у Гаса незаконных доходов нет. Его жена умерла и оставила ему в Северной Каролине табачную ферму, а он ее продал.

Могильщик и Гробовщик опять переглянулись.

— А я думал, его жена — ты, — сказал Могильщик мулатке.

— Да, сейчас — я, — с победоносным видом ответила та.

— Выходит, он — двоеженец?

— Уже нет. — Она захихикала.

Могильщик покачал головой:

— Везет же людям.

С улицы послышался рев моторов: пожарные машины возвращались в гараж.

— Где был пожар? — спросила мулатка.

— Пожара не было, — ответил Могильщик. — Это Мизинец дал ложный сигнал тревоги. Он хотел вызвать полицию.

Из узких желтые глаза мулатки сделались величиной с миндаль.

— Вот как? А зачем ему понадобилась полиция?

— Говорит, что вы вместе с этим африканским вождем грабили и убивали его отца.

Ее лицо приобрело землистый оттенок, а африканец, вскочив на ноги, как будто его укусила в задницу оса, начал что-то быстро лопотать в свое оправдание на непонятном, гортанном английском языке.

— Да заткнись ты! — в сердцах перебила его мулатка. — Гас сам с ним разберется. Альбинос поганый! Сколько мы ему добра сделали, а он, скотина, подгадить нам норовит. Да еще накануне отъезда!

— А зачем ему было на вас наговаривать?

— А затем, что он африканцев на дух не переносит. Завидует им. У него ведь кожа ни то ни се, даром что негр.

Могильщик и Гробовщик не сговариваясь покачали головами.

— Давайте разберемся, — сказал Могильщик. — Сегодня ночью альбинос по кличке Мизинец дал ложный сигнал тревоги, сообщил, что горит Риверсайдская церковь, в результате чего сюда съехалась половина всех нью-йоркских пожарных и вся полиция района. Спрашивается, почему он это сделал?

— А все потому, что негров с темной кожей не любит, — съязвил Гробовщик.

— Почему же, интересно, он невзлюбил негров с темной кожей? От жары, что ли?

В этот момент раздался длинный, пронзительный звонок в дверь. На кнопку звонка жали с таким остервенением, как будто пытались вдавить ее в стену.

— Кого еще черти принесли? — буркнула мулатка.

— Может, это Гас? — предположил Гробовщик. — Может, он ключ потерял?

— Если этот придурок снова пожарных вызвал, пусть лучше мне на глаза не попадается, — пригрозила мулатка.

Она вышла в вестибюль и в сопровождении обоих сыщиков поднялась по лестнице к входной двери.

Сквозь стекло они увидели наряд полиции.

Мулатка распахнула дверь.

— Чего вы тут забыли? — крикнула она.

Белые полицейские с интересом оглядывали чернокожих сыщиков.

— Жильцы жалуются, что возле дома ошиваются двое подозрительного вида цветных, — громко, с вызовом сказал один из полицейских. — Вам об этом что-нибудь известно?

— Подозрительные цветные — это мы, — сказал Могильщик, предъявляя свой полицейский жетон.