— Ну хорошо, начнем по порядку. Ваше алиби не подтверждается.

— Что еще за алиби? — недовольно проворчал Краус.

— А то, что вы в момент убийства находились в другом месте.

— Да мало ли где я мог находиться… Мне что, справки надо было брать? Может, вы мне объясните, гражданин следователь? — В его голосе звучал вызов.

Каушу захотелось ответить резко, однако он сдержался:

— Давайте договоримся, Краус: вопросы задаю только я. Вы меня поняли?

Подозреваемый нервно заерзал на стуле. «Нервишки сдают», — отметил Кауш.

— Чего уж не понять, кто силен, тот и прав.

— Ошибаетесь. Силен тот, кто прав. Однако мы несколько отклонились. На вашей куртке экспертизой обнаружена кровь…

— Ну и что из этого? Палец порезал.

— Не торопитесь, я не все сказал. Группа крови не ваша, а Суховой. И на ноже, и под вашими ногтями тоже. За что вы убили бригадира? И помните — чистосердечное признание может облегчить вашу участь. Советую подумать.

Водянистые глаза Крауса зажглись такой злобой, что следователю стало не по себе. То, что он так тщательно прятал, прорвалось наружу.

— Да, я убил ее! — почти закричал он.

В дверях тотчас показался конвойный, но следователь сделал знак, чтобы он удалился: он понимал, что такой момент может больше не повториться.

— Да, я убил Сухову, — повторил Краус, — и если бы в тот день мне попался кто-нибудь из ее любимчиков, убил бы и его. Сердце не могло выдержать те обиды, которые мне нанесла Сухова со своими любимчиками. Она сама воровала и окружила себя ворами. Вместе воровали фрукты, вместе пропивали деньги, одна шайка-лейка. Она посылала своих любимчиков на самые легкие работы, а платила в два раза больше. Меня заставила скирдовать сено, а на полив послала своего любимчика, этого мальчишку сопливого, Устимовского Кольку. Он без году неделя в бригаде, а уже с вымпелом ходит. Передовик. Жена пошла за моей зарплатой, приходит и говорит: «Люди деньги загребают, а ты копейки». Я ей отвечаю: «Давно вижу такую несправедливость, а ничего сделать не могу». А потом мы Сухову на пенсию провожали, так ее подхалимы чего только не наговорили про нее… Слушать противно было. Думал, уйдет, наконец, с работы Надька. Нет, осталась, стерва. Выпил, значит, я, завернул нож в платок, положил в карман, и все…

Старое ружье выстрелило. Кто знает, быть может, это был не последний выстрел?

ЗАКОН ПАРНЫХ СЛУЧАЕВ

Итак, вина Крауса была установлена, и не только его признанием, но и объективными данными. Однако следователь не торопился передавать дело в суд. Он интуитивно чувствовал, что этот человек мог совершить и то, другое, нераскрытое преступление. Подозрения его усилились, когда пришел наконец ответ из информационного центра МВД СССР. Оттуда сообщали, что Краус П. Т., уроженец села Баден Раздельнянского района Одесской области, 24 августа 1947 года военным трибуналом войск МВД Приволжского округа был приговорен по статье 58-а УК РСФСР к 25 годам лишения свободы. Никаких подробностей в справке не сообщалось. «Где теперь архивы этого трибунала? — думал Кауш, перечитывая справку. — Попробуй найди. Но искать все равно надо…»

Он прочитал справку Мировскому и Пояте и спрятал ее в коричневую папку.

— А что это за статья — 58-я? — с интересом спросил участковый. — В нашем республиканском кодексе ее вроде и нет?

— Вы правы, лейтенант, 58-й нет сейчас и в кодексе Российской Федерации. Давно такая была, когда вы еще в школу бегали, не удивительно, что не слышали. Измена Родине — вот что это за статья.