– Жизни для тебя не пожалею, – сказал он пылко.

В это время раздался голос Кряжа.

– Ау, княже! – закричал он.

– Сюда! – крикнул Петр.

Через мгновенье показался Кряж в сопровождении худенького, маленького человечка. На голове этого человечка была бархатная ермолка, длинные пейсы болтались у него по щекам и путались с жидкой бороденкой. На нем был длинный до пят какой то подрясник, перетянутый поясом.

Он подошел и тотчас стал быстро кланяться Петру, от чего пейсы его взлетали кверху.

– Кто такой? – спросил Петр.

– А жид, – ответил с усмешкой Кряж, – они, княже, все могут. Вот и он может ее устроить.

– Лейзер, ясновельможный пан, бедный жидочек! Я для вас, пан, все сделаю! Я люблю казаков! Уф как люблю. Я в Сечи у них жил!

– Что ты несешь? Какие казаки?

– Уф, а пан не казак? Пан – русс. Э, я люблю русса! Русс храбрый! Русс такой лыцарь! Ой, вей мир!

– Что он мелет такое? Ты можешь вот ее укрыть где нибудь потаенно?

Еврей поднял голову, закрутил головою и, подняв руки, воскликнул:

– О, панна Анеля! Ясновельможная панна! А что пан скажет? Он скажет: подай мне Лейзера!

– Убили моего папу и маму, и всех, – с плачем произнесла девушка.

Еврей всплеснул руками.

– Ой, вей мир! Какой хороший пан был, и убили! Бедный пан!

А труба гудела уже по городу, созывая отставших. Петр нетерпеливо окрикнул еврея:

– Ну так можешь?

Еврей даже подпрыгнул.

– Ну зачем не могу! Только это так страшно. Казаки придут и узнают. А! Лейзер панну держит, а царь велел всех убивать.

– Что ты врешь! Мы женщин не бьем!

– А казак бьет! Сейчас меня паф и с пистолетом на голова.

– Не болтай! Бери и прячь, – сказал резко Петр, – да покажи нам!

Девушка оставалась недвижна, словно не о ней шла речь.

– Ну а пан даст пять карбованцев? А?

– Десять даст. Прячь!

– Ну и сейчас! Пойдем, пан!

Уже было совсем темно. Петр охватил рукою девушку, но она выпрямилась и сама встала на ноги. Он взял ее холодную руку, и они пошли по извилистым узким улицам, заваленным трупами и обгорелыми бревнами. Кое где еще дымились догоравшие здания. Изредка раздавался слабый стон раненого. Собаки с окровавленными мордами отбегали от трупов при приближении людей.

– Я не найду сюда дороги, – сказал Петр после нескольких поворотов.

– Ну я приду за паном и проведу! – ответил еврей.

– А обманешь?

– Пусть пан не даст мне карбованцев!

– Ладно!

– Я найду пана завтра и приведу! Ривка, отвори! Это я, Лейзер! – закричал он, застучав в калитку крошечного домика, и едва калитка отворилась, быстро залопотал что то на своем языке.

– Сюда, паны, сюда, панночка! – заговорил он. – Осторожненько: тут полена везде!

Они осторожно в темноте вошли в какие то сени, где увидели маленькую толстую еврейку с каганцом в руке.

– Сюда, сюда, – и еврей ввел их в небольшую чистую камору. – Здесь панна будет, и никто ее не увидит, – сказал он.

Был уже поздний вечер, когда Петр с Кряжем вернулись в стан и отыскали свой отряд. Антон бросился к Петру.

– Княже, ты? Где же ты пропадал? Мы тебя везде искали, чуть город не перерыли! Князь батюшка себя не помнит! – воскликнул он с укором. – А ты, – накинулся он на Кряжа, – чего думал? Где шаты шатал?

– Батюшка! – испуганно сказал Петр и бросился в свою ставку.

Князь беспокойно ходил по шатру и, увидев вернувшегося сына, протянул ему руки.