Зейн управился со своим списком и решил навестить Луну.

Девушка не пользовалась камнями‑помощниками. Знание того, что она проклята и ее ждет близкая смерть, взяло свою мрачную дань; лицо Луны было бледным, на нем проступили морщинки, волосы превратились в спутанную копну, под глазами залегли тени. Девушка была ненакрашена, да в этом и не было смысла – она явно плакала.

У Зейна перехватило дыхание – он понял, что любит ее. Он обнял Луну и прижал к себе. Ему хотелось успокоить ее, однако он знал, что ему нечего предложить Луне, кроме своей боли.

Зейн поцеловал девушку; она отстранилась.

– Не надо, – сказала она, зная, к чему он клонит.

– Не надо?

– Камни говорят – нет.

Зейна мало беспокоило, что там говорят камни, но он не хотел ни в чем нарушать ее волю.

– Тогда позволь мне держать тебя за руку.

Вместо ответа Луна принялась напевать какую‑то мелодию.

Зейн наморщил лоб:

– Я что‑то не то сделал?

По лицу Луны промелькнула улыбка, на мгновение осветив ее красоту.

– Это просто народная песня. Извини. Я по рассеянности не заметила, что пою вслух. Я сейчас в плохой форме – камни не могут справиться с горем, они лишь оттягивают его, так что иногда приходится страдать за все разом. В любом случае хочется испытывать естественные чувства, когда речь идет о моем отце или обо мне.

– А что за народная песня?

Луна сделала знак, означавший «сейчас покажу», потом вышла на середину комнаты и запела:

– Я потеряю тебя, потеряю; я должен взять тебя за руку.

…Я должен танцевать с тобой.

…Мы все будем танцевать с тобой.

Они никогда больше не увидятся, потому что она умрет!.. Прилипчивая мелодия, но навевает слишком мрачные мысли. Луна действительно была расстроена, а Зейн не мог облегчить ее горе.

– Я потеряю тебя, потеряю, – снова запела Луна. – Так позволь же мне кружиться в танце…

Луна изящно закружилась, и ее юбка вспорхнула волнами. А Зейну вспомнилась девушка‑калека, оказавшаяся пленницей магических туфелек. Луна танцевала прекрасно, но в ее танце не было настоящей радости.

Зейн нерешительно шагнул к Луне. Она снова пропела первый куплет, потом завела припев: «Мы все будем кружиться…» На этот раз Зейн присоединился к ее танцу.

Потом поймал Луну за руку и повел ее к кушетке. Они почти час просидели молча, держась за руки, и за это время расцветающая в Зейне любовь к Луне проникла во все поры его существа. Девушка, которую направил к нему камень любви, была выдуманной, а Луна – настоящей. Как он сможет жить без нее?

– Я пойду с тобой, – неожиданно сказал Зейн.

Луна слабо улыбнулась:

– Немногое посмели бы предложить такое, и я благодарна тебе за это. Но ты не должен попасть в Ад…

– Еще как должен – я нарушаю законы, которым обязан подчиняться, находясь в этой должности!

– Ты нарушаешь их в лучшую сторону. Но даже если ты действительно вскорости умрешь и попадешь в Ад, Сатана не даст нам быть вместе и, конечно, не позволит мне увидеться с отцом. Ад существует для того, чтобы в нем страдали.

– Твой отец не в Аду. Он в Чистилище, заслуживает свое спасение.

– Но есть ли для него возможность попасть на Небеса?

– Конечно, есть! Он ведь хороший человек!

Луна улыбнулась:

– Спасибо тебе.

В должное время Зейн покинул Луну. Теперь он еще сильнее хотел спасти ее, еще сильнее, чем раньше, хотя до сих пор не знал, как это сделать. Он

– всего лишь Смерть, должностное лицо.