— Нет, Лео, подожди, — остановила она его, когда смогла говорить. — Мне действительно надо кое-что тебе сказать…

— Конечно, дорогая, но не сейчас.

И в спальне воцарилась тишина, прерываемая лишь ласковым шепотом двух любящих существ.

Алекс подпрыгнула на кровати, разбуженная будильником. Лео рядом не было, но только она подумала, куда он мог уйти, как дверь отворилась, и на пороге появился полностью одетый Лео с чашкой в руках.

— Привет! Я решил, что ты захочешь выпить чаю, — сказал он и поставил чашку на прикроватный столик. — Прости, но мне нужно бежать. На раннее утро у меня назначена деловая встреча в банке.

— Но, Лео, мы ведь так и не поговорили… не обсудили проблему с Фионой. Мне крайне неловко, и…

— Никакой проблемы нет. Не волнуйся, очень скоро я все улажу. Как только освобожусь, сразу же тебе позвоню. — Лео быстро взглянул на свои часы и поспешил к двери, послав Алекс воздушный поцелуй.

И больше так и не появился, предатель чертов! — угрюмо размышляла Алекс, сидя в своей кухне ровно неделю спустя и глядя в чашку с остывшим кофе.

Говорят, каждую минуту на свет появляется один идиот. Что ж, в случае с ней, с Алекс, все так и было. Развесила уши, как полная дура, поверила в его патетические россказни. Нет, но каков подлец! Сейчас, должно быть, хохочет до слез, вспоминая, как она попалась в расставленные сети и рухнула в его объятья, будто спелая груша.

Она знала, что бессмысленно снова и снова упрекать себя за содеянное, но как смириться с тем, что Лео опять разрушил ее жизнь?

Впрочем, любая подружка с менее строгими принципами, узнай она о терзаниях Алекс, покрутила бы пальцем у виска и обозвала бы ее сентиментальной кретинкой, посоветовав наплевать и забыть. Алекс так бы и поступила, если б не саднили раны, полученные восемь лет назад в Италии. Осознание того, что детская инфантильная влюбленность в Лео Гамильтона переросла в настоящую любовь, делало боль от унижения еще нестерпимей. Если Лео на самом деле испытывал к ней какие-то чувства — а в глубине души она все-таки не могла поверить, что он притворялся, — то мог бы и позвонить за эти семь дней!

Нет, надо признаться, два дня назад, в понедельник после обеда, когда Алекс была у себя в редакции, раздался тот странный — и единственный — телефонный звонок. Она сидела за компьютером и неистово била по клавишам. Надо было срочно напечатать статью по материалам интервью, которое дала ей утром одна телевизионная звезда, узнавшая о вероломной измене мужа. Майк Тэннер наседал, а времени было в обрез.

Видимо, Лео звонил с мобильного телефона — в трубке раздавались какие-то статические разряды и щелчки.

— Ты где?.. Что?.. Ради Бога, говори громче! — завопила она в трубку.

— Не кричи… слышу отлично… — Голос Лео шелестел откуда-то издалека, будто он говорил со дна океана.

— Рада за тебя, зато я совершенно ничего не слышу, — проворчала Алекс, уголком глаза поглядывая на настенные часы. Трубку она придерживала плечом, а пальцами снова прошлась по клавишам, так как кое-что в тексте требовало исправлений. — Слушай, сейчас мне некогда. Дай твой номер, я перезвоню попозже.

В трубке что-то невнятно защебетало, но то, что Алекс удалось разобрать, заставило ее сердце замереть от ужаса:

— Прости… Фиона … дела… не может… на бал.

— Вот это здорово! Рубишь меня под самый корень, — застонала Алекс. — Умоляю тебя, Лео, сделай что-нибудь! — До чего же противно упрашивать человека, который ни разу не удосужился позвонить, после того как пять дней назад занимался с ней любовью всю ночь! Но речь ведь шла о ее работе…

— Причины.