Но сейчас машина пребывала в безнадежном состоянии. Двигатель, по счастью, пока еще запускался без всяких проблем, но Кальдер не осмеливался опускать стекла, опасаясь, что никогда не сможет их снова поднять. Одним словом, требовался очередной визит на станцию техобслуживания в Хартфордшире.

Неделя выдалась скверной, и дело было вовсе не в состоянии рынков. Кальдер решил оставаться в стороне от сделок с итальянскими облигациями, так как не понимал, что происходит. Его тревожило то, как Линда Стаббс начала расследование.

Из беседы с ней Кальдер понял, какую тактику защиты выбрал Карр-Джонс. Кальдер рассказал Линде о том, что произошло в баре, однако та попросила абсолютно точно воспроизвести слова Джастина.

– «Значит, ты спишь с ним?» – произнес Кальдер.

Линда тщательно записала его слова и, показав Кальдеру запись, спросила:

– Ты уверен, что он сказал именно так?

– Да, – ответил он.

– Хм-м… – Линда изучила свои записи и продолжила: – Дело в том, что это расходится с тем, что сказали мне Джен и Джастин.

– Неужели?

– По словам Джен, Джастин произнес: «Значит, ты спишь с ним?»

– Ну да, – пожал плечами Кальдер. – Спишь… трахаешься… Разве это не одно и то же?

– Возможно, – нахмурилась Линда. – Однако это говорит о том, что ваши воспоминания несколько отличаются.

– Брось, Линда! А что, по словам Джастина, сказал он?

– «Вы что, спите вместе?» – ответила Линда, сверившись с записями.

– Ну и в чем же ты видишь разницу?

– Он говорит, что сказал это тебе, желая подшутить над тобой. Джастин утверждает, что если он и мог кого-то обидеть, то тебя. Да и его слова были лишь шуткой.

– Нет, не так, – возразил Кальдер. – Джастин совершенно определенно обращался к Джен. Это ее он обвинял. И это было вовсе не шуткой, а оскорблением.

– Понимаю, – отозвалась Линда, тщательно фиксируя его слова.

Однако Кальдер уже знал, куда идет дело. Все расследование сведется к обсуждению заявления Джен и Кальдера о том, что Карр-Джонс оскорбил не его, Кальдера, а Джен. Он подозревал, что своим следующим шагом Джастин попытается дискредитировать его как свидетеля. Расследование превращалось в одну из тех политических схваток, которые так ненавидел Кальдер и мастером которых был Карр-Джонс.

Кальдер и Джен теперь крайне редко разговаривали друг с другом. Как и предложила Линда, девушка, пока велось расследование, очень мало времени проводила на работе. Она появлялась, чтобы встретиться с представителями отдела по работе с персоналом, но ни в каких торгах не участвовала и в отдел не заходила. Джен казалась Кальдеру какой-то отстраненной и злой. Он несколько раз попытался с ней поговорить, но получал отпор. Создавалось впечатление, что она старается всех и все в «Блумфилд-Вайс» – включая и его – держать на расстоянии. Его огорчало, что Джен ставит его на одну доску со всеми остальными, но отчасти, хотя и очень неохотно, он ее понимал.

Наконец «мазератти», то и дело замирая в чадящем уличном потоке, доставил его к дому сестры. Это было большое отдельно стоящее строение в ряду выстроившихся вдоль дороги однотипных зданий. Энн и ее муж Уильям обитали в этом доме лишь шесть месяцев. Дом был куплен на довольно существенные доходы, которые муж сестры получал в венчурной фирме как ее совладелец. Энн не работала. Она была многообещающим барристером, но после появления второго ребенка ей пришлось отказаться от судебных баталий.

Кальдер запарковался на улице. На подъездной аллее к дому стояли три машины: боевой джип сестры, «ягуар» ее мужа и старенький красный «вольво».