Вскоре Тесса вновь извивалась в его руках, и плоть ее горела от непереносимо медленной ласки. Бретт знал все сладостные местечки ее тела, и все они ощутили волшебство его опытных пальцев. Тесса впивалась ногтями в его плечи, сознание затуманилось от невыносимого жара. Она не могла думать – только выгибаться и извиваться, как змея, пытаясь охватить как можно больше безумного наслаждения, которое он дарил ей. Его рука была между ее ногами, и он проделывал с ней что-то, вызывавшее ощущение спирали невыносимого напряжения глубоко внутри. Спираль росла, ширилась, и Тесса всхлипнула от восхитительного открытия, что вот-вот взорвется. Бретт оказался над ней и интимно вклинился меж ее бедер. Сжимая ее бедра сильными руками, удерживая ее на месте, Бретт медленно и максимально осторожно нарушил ее девственность. Тесса вскрикнула от ощущения его внутри себя, но сама не заметила, что издала какой-то звук. Она находилась во власти чего-то гораздо более могущественного, чем боль, вытеснившего из ее сознания все, кроме собственного тела и той необузданной силы, что разрывала ее на части в тот момент, когда он взял ее. Это не был простой физиологический процесс. Это был акт обладания, создания связи между ними, соткавшее их общее пространство. Она давала – он брал, но взяв, обнаружил, что все вокруг изменилось. Каждым медленным движением в ее лоне Бретт ставил на ней свое клеймо, но нити, привязавшие ее к нему, привязали и его к ней. Пораженный силой своего наслаждения, когда каждый дюйм тела сгорал от ее жаркой сладости, он остановился, пытаясь удержать ускользающий контроль над ситуацией.

На лице Тессы, освещенном лампой, отражались одновременно мука и восторг, глаза были закрыты, дыхание нарушено. Его сердце сжалось при виде этой картины.

- Я причинил тебе боль, любовь моя? - пробормотал он внезапно, не сознавая, что впервые в жизни использует это слово.

- Нет, - простонала она. – Да… я не знаю. Бретт, мне кажется, я этого не выдержу… я куда-то улетаю…

- Шшшш, все хорошо, - утешал он, возобновляя медленные движения, воспламенявшие его. – Давай, детка. Я тебя поймаю, я о тебе позабочусь. Давай, дорогая, давай.

Он впивался в нее; сжимал зубы, пытаясь сдерживать себя; все внимание было сосредоточено на ней; он ловил каждый ее отклик. Его нагое тело покрылось капельками пота, а рыжеватые волосы потемнели и стали влажными. Тесса мотала головой и слепо кричала. Не существовало слов, чтобы описать огромные волны ощущений, разрывавших ее изнутри, заставлявших ее взрываться. Она выкрикивала его имя. Не было других подходящих слов, не было ничего возможного – она лишь полностью отдавалась тем невообразимым открытиям, что стали доступны ей благодаря его мужской силе. Смутно, она осознала, что сейчас он двигается с внезапной силой, и услышала его глубокий, рычащий возглас завершения.

Потом они лежали рядом в молчаливом изнеможении; Бретт уткнулся лицом в ее шею. Тесса гладила его волосы, легонько массировала его спину и плечи. Она так устала, что почти засыпала. Но, прежде чем заснуть, ей нужно было ему кое-что сказать.

- Я люблю тебя, - сонно пробормотала Тесса, даря эти слова, исходившие прямо из сердца, без подготовки.

«Бретт… любовь моя». Эти два слова были для нее синонимами. И тут же уснула, доверчиво лежа в его руках.

Глава 5

Бретт никак не мог заставить себя заснуть; он передвинулся, зная, что Тесса слишком хрупка, чтобы всю ночь выдерживать его вес, хотя сейчас ему ничего не хотелось так сильно, как оставаться там, где он уже находился.