А она меня обняла, поцеловала в лоб и говорит: «Пойдем Томми вызволим».

Наверно, вампирские силы я уже почувствую завтра ночью, а пока я какой-то, блядь, тотальный обсос. Но только школа начнется, я так буду рулить, что мама дорогая.

18

Никто не любит дохлых шлюх

Если находишь своего молодого человека привязанного голым к перевернутой кровати, он весь в крови, а у ног его валяется мертвая синяя доминатрисса, вера некоторых женщин в крепость отношений может и пошатнуться. Некоторые женщины могут даже воспринять это как признак неприятностей. Но Джоди была одинока не один год, она ходила с рок-музыкантами и брокерами, а поэтому привыкла к необычайным ухабам на дорогах романтики. Поэтому она просто вздохнула и пнула шлюху в ребра — скорее разговор поддержать, чем убедиться, что блядь действительно мертва. И сказала:

— Ну что, бурная ночь?

— Ой неудобня-ак, — пропела Эбби, заглянув в дверь, и тут же спряталась обратно в коридор.

— Я забыл стоп-слово, — сказал Томми.

Джоди кивнула:

— Да, это, наверное, стыдно.

— Она меня била.

— Ты как?

— Сейчас нормально. Но больно. Очень. — Томми посмотрел за Джоди на дверь. — Привет, Эбби.

Та вынырнула из-за косяка.

— Владыка Хлад, — произнесла она, кивнув и слегка улыбнувшись. Затем взгляд ее упал на тело, глаза распахнулись, и она снова слилась в коридор.

— Как вши у сестры? — крикнул ей вслед Томми.

— Шампунь не помог, — отозвалась Эбби, не заглядывая в комнату. — Пришлось ее побрить.

— Скверно это слышать.

— Да ничего. Она как бы клево смотрится, типа деток из фонда «Загадай желание».

Джоди сказала:

— Эбби, ты бы не могла зайти и закрыть за собой дверь? Если кто-то мимо пойдет и сюда заглянет… ну, я не знаю, может крышу немножко снести.

— Хор, — ответила Эбби, ступила в комнату и придержала дверь, пока та закрывалась, словно щелчок замка как раз и способен привлечь внимание.

— По-моему, я ее убил, — сказал Томми. — Она меня лупила и хотела, чтоб я ее укусил, ну я и укусил. По-моему, я ее насухо выпил.

— Ну, мертвая-то она мертвая. — Джоди нагнулась и подбросила вялую синюю руку. Та безвольно рухнула обратно. — Но ты ее не опустошил.

— Правда?

— Если б выпил досуха, она бы обратилась в прах. У нее сердце сдало, удар приключился или что-то. Похоже, почти вся кровь из нее вылилась на тебя и на ковер.

— Ну, я как бы глотку ей вырвал, а она упала, не успел я попить.

— Ну так, а чего она ждала? Ты же был связан.

— Тебя это как-то не волнует. Я думал, ты будешь ревновать.

— Ты просил ее привести тебя сюда и бить тебя, пока ты не озвереешь и ее не прикончишь?

— Не-а.

— Ты подстрекал ее тебя бить, пока ты не озвереешь и ее не прикончишь?

— Нет, конечно.

— И ты не дрочил на то, что она тебя бьет, пока ты не озвереешь и ее не прикончишь?

— Честно?

— Томми, ты голый и привязан к раме кровати, а от меня до стека — как и до твоих гениталий — всего несколько дюймов. Мне кажется, политика честности тут будет уместнее всего.

— Ну, если честно, когда ее убивал, я немного возбудился.

— Но не сексуально.

— Ну нет. То была совершенно убийственная похоть.