— С удовольствием, — сказала она. — От Хью что-нибудь было?

— С самого утра ничего, — ответила Мойра, неторопливо наливая кипяток в заварной чайник.

У Эми упало сердце. Значит, утром он матери позвонил. Из больницы? И что он ей сказал?

— Хью до сих пор не разжился приличными чашками, — сказала Мойра, доставая из сумки чайное ситечко. — Будем пить из кружек.

— Я не знала, что у него такой хороший чай.

— Чай я всегда привожу с собой. Его отец терпеть не мог заварку в пакетиках.

Эми захотелось сказать, что муж Мойры вовсе не был отцом Хью, разбить маску благопристойности, которую носила не снимая миссис Балфур. Но у нее нет такого права. Что бы сказал на это Хью?

Мойра разлила чай по кружкам.

— Печенье?

— Нет, спасибо.

— Ты выглядишь изможденной, — заметила Мойра, протягивая Эми чай.

Девушка приняла кружку, пробормотав слова благодарности. За все то время, пока она сидела в уютной кухне и слушала Мойру, она не поняла ни слова.

— Я действительно устала. Все было так ужасно. Хью рассказал вам о Ричарде? — спросила она, внимательно глядя на Мойру.

— Когда я в последний раз видела Лейтвейта, мне показалось, он не очень хорошо выглядел.

Если Хью и в самом деле сын Ричарда, по тому, как хладнокровно держится Мойра, это и в голову не придет.

— Его, по-моему, давно ангина мучает. — Эми отхлебнула чай, не сводя глаз с миссис Балфур.

— Уже несколько лет, — подтвердила Мойра. — Лучше расскажи мне, как с тобой обращался Хью.

Эми без возражений позволила разговору уйти от Ричарда Лейтвейта. По правде говоря, она была рада компании. Они обсудили, как Эми оказалась в «Харпер-Лейтвейт», о том, чем она собирается заняться после того, как Барбара вернется в офис, понравилось ли Эми работать с Хью и как она думает — женится ли Хью на Каланте.

Они поели и стали играть в скрэббл, которую Эми закончила победой почти в полночь. Мойра откинулась на стуле, держа на коленях мешочек с буквами.

— Вряд ли ты победила бы так легко, если бы не вставила в третий ряд слово «актер».

— Да, — согласилась Эми с легкой улыбкой. Она побеждала Мойру в этой игре, когда ей было еще восемнадцать лет. Первое лето маминой болезни было очень тяжелым, и Мойра была все время рядом, поддерживала, подставляла плечо, когда хотелось поплакать, пекла настоящие домашние пироги. Позже, когда маме стало совсем плохо, именно Мойра сидела с ней, отпуская Эми на часок-другой.

Такого нельзя забывать. Эми почувствовала, как ее заливает волна нежности.

— Я пойду спать. Если что-то станет известно, разбудите?

— Думаю, Хью пора бы уже позвонить, — сказала Мойра. — Он должен знать… — Ее оборвал скрежет ключа во входной двери. — Наконец!

Эми смотрела на входящего Хью. Лицо у него было серое. В один миг она вскочила с кресла.

— Что? Скажи мне!

— С Ричардом все хорошо. По крайней мере… — он прочесал пальцами волосы, — непосредственная опасность миновала. Понадобится шунтирование. Он, конечно, был против, но больше ему не удастся отвертеться. — Хью сел и вытянул ноги. — Какой длинный день.

Эми промолчала. Ей самой день показался бесконечным. Хью не стал объяснять, почему не звонил, и не удивился, застав у себя мать. Эми смотрела то на мать, то на сына и не знала, что делать.

— Может, принести выпить?

— Бренди, и побольше.

— А вам, Мойра?

— У тебя найдется сладкое шерри, Хью?

Он покачал головой.