|
Я знал большинство этих людей, многие были моими друзьями. Они убили двоих из нас и прогнали остальных из кухни. Мы с моим другом Раулем потеряли двух других – Пабло и Ксавье. Мы вернулись в темный коридор в поисках друзей, нашли вентиляционный колодец над помещением охраны – узкий туннель, и забрались туда, чтобы спрятаться на ночь. Рауль полз первым. Он был немного легче меня и очень силен. Мы проползли около десяти метров в темноте и встретили другого человека, который полз в нашу сторону. Рауль сразился с ним в тесном туннеле, попытался задушить его, но получил удар в горло длинным сверлом и умер от потери крови. Туннель был такой узкий, что убийца не мог протиснуться мимо трупа и напасть на меня, и мертвец остался между нами. Я спал в туннеле, а тело моего амиго холодело: утром пришли охранники и вытащили меня оттуда. Потом вытащили Рауля, а за ним и его убийцу – это был наш друг Пабло, которого мы искали.
– Да, – снова подтвердила Абрайра. Я лежал на койке и думал: на космическом корабле мятеж страшнее, чем в тюрьме. Кто‑нибудь может уничтожить навигационное оборудование и сбить корабль с курса. Кто‑то может пробить корпус, и мы все задохнемся в вакууме. Кто‑нибудь нажмет кнопку экстренного сбрасывания двигателей, и мы будем бесконечно долго двигаться к Пекарю при нулевом тяготении. Обычно во время мятежа начинается уничтожение собственности, имущества. Но ни один человек в здравом уме не решится трогать оборудование космического корабля, поэтому ярость обернется против других людей. Но и в этом случае один безумец может уничтожить всех.
* * *
Немного погодя к нам зашел Сакура с незнакомым самураем, высоким человеком с длинными иссиня – черными волосами, собранными в лошадиный хвост, и открытым лбом; его голова и лицо казались единственными естественными частями тела. Искусственные ноги, руки и торс были заключены в простое черное пластиковое покрытие. На горле – сверкающий черный вакуумный шланг – экономичная замена пищевода, он выходит из груди и заканчивается за челюстями. В отличие от остальных самураев на корабле, которые сторонились кибертехнологии, этот вовсю погрузился в нее. Очень похож на высокообразованных японцев – техников, которых я знал на Земле. Но, как и у всех остальных самураев, глазные складки у него были неестественно подчеркнуты. Он показался мне знакомым, и скоро я узнал его по позе, по наклону головы. Ленивая Шея, самурай, который так часто побеждал нас в симуляторе. Они вошли и остановились в ожидании. Обычаи запрещали общаться с нижестоящими, и японцы строго их придерживались. Когда мы встречались с ними за пределами боевого помещения, они делали вид, что нас не существует, даже когда приходилось протискиваться друг мимо друга в узких коридорах. Было очевидно, что самураи пришли не для того, чтобы пригласить нас на чай. За ними вошел мастер Кейго, все трое в позе сэйдза – на пятках с прямой спиной – сели на пол и пригласили нас поступить так же. Кейго очень тщательно подбирал слова, останавливаясь, чтобы переводчик точно передал нам смысл сказанного. – Я вынужден говорить с вами из‑за угрожающей ситуации, – начал он. – Много слухов, что «Мотоки» нарушает условия контракта, и некоторые настолько осмелели, что требуют возвращения корабля на Землю. Я слышал, что мятеж начал Кое‑кто из вашей комнаты. – Он был очень напряжен, но руки его не лежали на мече. – Прости меня, хозяин, – ответил я, – но никто здесь не начинал мятеж. Я только рассказал, что узнал о предсказании компьютера, и предположил, что нам придется вернуться на Землю и взять еще новобранцев. Кейго долго смотрел на меня, я выдержал его взгляд. – Понимаю, – сказал он. – Я не считаю тебя трусом. – А я и не обиделся, – ответил я. |
