– Что случилось? – сонно спросил Завала.

– Мятеж в модуле А. – Пока мы вооружались, Абрайра прошла в туалет. Мы стояли, не зная, что делать. Внизу под нами начали топать в такт и выкрикивать: «До – мой! До – мой!» Приводят себя в бешенство. Я понял, что кто‑то с острым слухом уловил эти слова из модуля над нами, и все стали повторять их, как единый организм.

Кто‑то на уровне под нами закричал: «Не‑ет!» Послышался тяжелый удар.

Абрайра вышла из туалета, выставив перед собой кинжал, и стала так, чтобы одновременно видеть всех нас.

– Я отправляюсь на нижний уровень, чтобы отыскать амигос, – ровным голосом сообщила она.

Я был поражен тем, что она не доверяет нам, что ищет защиты у других женщин.

– Хочешь, чтобы тебя проводили? – спросил я.

– Держись от меня подальше! – бросила она. И хотя сама говорила, что нужно держаться спиной к стене и бить всякого, кто приблизится, я не мог поверить, что она на самом деле так поступит. Абрайра открыла дверь и выглянула в коридор. Мышцы ее напряглись. Движения ее были исполнены силы и грации, как у пантеры. Три самурая пробежали мимо нашей двери – мелькнули синие кимоно и обнаженные мечи.

Я чувствовал себя неважно. Хотел сказать Абрайре, что я не такой, как те ублюдки, что насиловали ее в прошлом. Я ей не враг.

– Я тебе помогу, если хочешь, – предложил я. – Как тогда, в симуляторе.

Абрайра на мгновение смутилась, она показалась мне испуганной, но не потерявшей надежды. Кивнула и попятилась к двери, не желая повернуться к нам спиной. Я пожелал ей удачи.

Перфекто сказал:

– Идемте к лестнице, – и Мавро и Завала согласились с ним. Я понял, что бежать некуда. Неважно, куда мы пойдем и пойдем ли вообще. Мятеж сам найдет нас.

Перекрывая мерный топот ног и скандирование «До – мой! До – мой!», послышался крик самурая:

– Уходи назад, глупая женщина!

Абрайра вернулась в комнату и остановилась, тяжело дыша.

– Самураи очищают коридоры. Всех запирают в их помещениях.

На корабле было не так много самураев. В лучшем случае один на пять наемников. Их короткие мечи, вакидзаси, скорее эмблема, знак привилегированного положения, чем оружие. Им самурай должен совершить харакири, если потеряет честь. Таким оружием они нас не остановят. И не смогут контролировать весь корабль. Пока люди ограничиваются тем, что топают и кричат. Но когда начнется насилие, самураи не смогут сдержать его. Абрайра стояла у двери с деревянным кинжалом наготове.

– Я предлагаю убрать наше оружие, – сказал Перфекто, – если мы не хотим перерезать друг друга.

– Хорошая мысль! – поддержал Завала. Он положил свой нож на койку, остальные сделали то же самое, но Абрайра по‑прежнему жалась в угол и не выпускала кинжал из рук.

Мы сидели на койках или расхаживали по комнате, слушали топот и ритмичное «До – мой!». Пот заливал мне лицо, как будто я выполнял тяжелую работу, дыхание было стесненным. В комнате стало очень жарко.

Под нами кто‑то закричал, крик превратился в предсмертный вопль. Я и до этого слышал звуки таких стычек, но не понимал, что они означают. А ведь это заставляли умолкнуть тех, кто пытался разубедить мятежников. Завала чуть улыбался, глаза у него были как у испуганного ребенка. В коридорах отдавалось: «До – мой! До – мой! До – мой!». Пол дрожал, и когда я коснулся стены, она вдруг загудела, как гитарная струна.