Начался дождь, холодная вода просачивалась под броню. Мы разбрелись в поисках укрытия. Большинство устроилось под поваленными бурей соснами, но мы еще целый час искали место поудобнее и километра на три удалились от своих компадрес. Мавро уверял, что где‑нибудь поблизости обязательно отыщется отличная теплая пещера. Мы нашли большое светло – синее пустое бревно, достаточно просторное, чтобы вместить нас всех, и Завала очень хотел устроиться там, но Мавро пальнул в бревно из лазера, и оно тут же захлопнулось. Если бы у нас хватило ума забраться в него, мы были бы проглочены целиком. Наконец мы нашли то, что искали: на склоне холма в зарослях у ручья лежал гигантский пустой череп какого‑то хищника. Он был так велик, что мы впятером смогли разместиться в нем, защищенные от ветра и дождя. В тонких местах череп оказался странно прозрачным, сквозь него почти можно было видеть, и вообще он не был похож на череп знакомых мне животных – хрупкий и угловатый, и зубы в челюсти тоже необычны для хищника. Как хрящевые зубы некоторых рыб, зубы и челюсть – одно целое, просто заострения на конце кости.

Мы заткнули щели в черепе сухой травой и веточками, чтобы в наше убежище не проникал ветер, потом согрели камень короткими выстрелами из моего лазера. Сняли шлемы: воздух был чистый и свежий. Все очень замерзли и просто сидели, отдыхали и смотрели, как заходит солнце. Старались набраться сил, чтобы затем приготовить ужин. Сутки на Пекаре – всего двадцать часов, поэтому солнце садится здесь быстрее, чем на Земле, особенно в горах и в облачные дни. Казалось, просто выключают свет. Такие здесь сумерки.

Немного погодя Завала хмыкнул и несколько нервно спросил:

– Интересно, что это за животное. И чем оно питалось?

Вопрос показался мне странным. Мы видели в симуляторах речных драконов – Кава но Риу. Огромные пурпурные змееподобные существа, с такими слабыми конечностями, что они не могут ходить, а только ползают. Это, должно быть, череп исключительно крупного экземпляра. Зубы изношены и поломаны. Я указал на них и объяснил:

– Эти зубы явно предназначались для того, чтобы ловить и удерживать добычу. – Потом показал на зуб у моей ноги. – А у этого длинные острые края, он для пережевывания мяса. Очевидно, животное это хищное.

Завала еще больше испугался.

– Si, но что оно ест? Мавро ответил:

– Очевидно, что‑то медлительное, тупое и жирное. Наверное, он питался японцами.

Все рассмеялись. Мавро пошел к машине, достал пакеты с рисом и овощами, бутылки сакэ. Я почувствовал себя легко, был доволен и готов не спать и дальше. Мы подогрели ужин, и за едой Завала сказал:

– Знаете, что мне это напоминает? Мы с друзьями в юности так спали в кустах. А вы?

Я много лет не спал под открытым небом и должен был согласиться – когда спишь на воздухе, чувствуешь себя прекрасно.

Завала предложил:

– Давайте рассказывать страшные истории. Слышали о вампирах мозга? – И он рассказал старую байку о человеке таком умном, что ему не с кем было поговорить. И он создал Искусственный Разум, способный поддерживать с ним беседу. Когда этот человек умер, ИР почувствовал себя одиноким и создал биоразум, мозг, весивший двенадцать килограммов и обитавший в собственном кимехе. Но для того, чтобы оставаться живым, этот новый мозг нуждался в постоянном притоке крови, и Завала рассказал обо всех причудливых и сложных способах, какими биоразум снабжал себя кровью. Глупая байка; она была старой уже во времена моей юности.

– Я знаю одну историю, – заговорил Мавро, когда Завала закончил. – Это подлинная история. В моей молодости, когда я дружил со студентами технического колледжа, у меня был друг по имени Ксавье Coca, и у него был прирожденный Дар.