Я быстро осмотрелся. За нами несколько машин потеряли своих водителей, и их окружало множество ябандзинов. Четырнадцать боевых групп оказалось в серьезной опасности. Даже в головном отряде многие машины пострадали, плазма проела тефлекс защиты, как огненная змея. Повсюду люди на своих сиденьях лежали словно мертвые. Но у меня на глазах они начали подниматься, оживая. Они только позволяли плазме остыть. В целом у нас оказалось удивительно мало пострадавших.

Я вынул полупустую обойму из своего ружья и вставил свежую. Пустыня тянулась перед нами как скоростное шоссе. Мы можем повернуть обратно и уничтожить немногих преследующих нас ябандзинов. У нас пулеметы. Но они только первое препятствие на нашем пути к Хотокэ‑но‑Дза, и Гарсон не приказывал нападать на них.

Несколько десятков машин ябандзинов могут следовать за нами. Это не имеет значения. На полпути к своей столице они просто остановятся в пустыне из‑за отсутствия горючего.

Я затаил дыхание. В груди заныло, я заметил, что что‑то не так: наши компадрес уходят от нас, а ябандзины сзади догоняют.

От нашего двигателя поднимался маслянистый дым, болезненно выли турбины двух заборных отверстий. Машина начала медленно сворачивать влево, и мы постепенно отходили от строя.

– Не могу держать скорость! – крикнула Абрайра в микрофон.

Завала качнул шлемом в сторону преследующих нас ябандзинов.

– Не останавливайся!

Крайние машины наших компадрес уже уходили. Вой поврежденных турбин перешел в свист. «Это не должно случиться, – подумал я. – На тренировках такого никогда не происходило. Наши машины неуязвимы в бою. Они нас никогда не подводили».

Перфекто крикнул в микрофон:

– На такой скорости наш двигатель взорвется! Если он уцелеет, я смогу его починить! Сейчас отсоединю подачу топлива. – Он слез со своего места и пополз по полу к Абрайре, приподнял какую‑то крышку и сунул туда голову. Я увидел повреждения его защитного костюма на ногах и спине, достал восстановительную краску и начал заливать трещины и дыры. Мы продолжали двигаться по широкой дуге, скорее на северо‑восток, чем на восток. Две поврежденные турбины неожиданно смолкли, остальные шестнадцать продолжали работать. – Готово! – сказал Перфекто.

Он поднялся на колени.

В уходящих машинах заметили наше положение, послышались возгласы: «У группы Сифуэнтес поврежден двигатель. Шесть к одному – они не выберутся! Шесть к одному!»

– Не трать свои деньги, cabron [33]! – крикнул Мавро. – Наши дела не так уж плохи!

Я рассмеялся его шутке. Мы поднялись на небольшой холм.

– Компадрес, – сказала Абрайра, – мы не можем дальше так продолжать. Не можем держаться со всеми. Мне кажется, нам нужно оторваться от всех, повернуть на север. Будем надеяться, ябандзины за нами не последуют. Но это рискованно. Я не стану этого делать, если все не согласятся.

– Давай! – сказал Перфекто, Мавро добавил: «Si», а я прошептал: «Да».

Завала сказал:

– Мне надо подумать, – и Мавро рявкнул:

– Некогда думать!

Мы были на вершине холма. Дальше крутой спуск в неширокую долину. Остальные наши машины уже выходили из нее. На дне росли высокие цементные папоротники, шести или семи метров высотой. Пустыня только кажется плоской и ровной, но я был уверен, что здесь много таких мест.

Абрайра сказала:

– Вот наш шанс. – Она спустилась в долину и повернула на север. На скорости мы едва успевали увернуться от цементных стволов, задевали их, и листья прятались в щели. Впереди долина чуть понижалась, вполне достаточно, чтобы мы скрылись от проходящих ябандзинов за высокими стволами.