— А нам что делать?

— Что-что делать. С кулаком общаться. Сидите там где-нибудь неподалеку. Я с ней как-нибудь аккуратно разговор про это заведу. Если нормально отреагирует, я выйду, как бы покурить на балкон и вам отмаячу.

— Ага. Ништяк — спокойно сказал Гвоздь — Так и сделаем. Мы тогда во дворе будем тереться, и ждать сигнала.

— Забились.

Доигрываем и расходимся по домам. Стаскиваю потную футболку и грязные кеды, моюсь в душе, думаю о Лере. Она по-прежнему похожа на Памелу Андерсон. Пью чай, смотрю телик и ложусь спать. Все будет завтра. Сердце колотится так, что хоть в школу не иди.

Шесть уроков пробегает как будто за шесть секунд. Все время смотрю в окно, ни о чем не могу думать.

Ближе к четырем встречаемся во дворе. Все подбили нормально лавэ. Я сказал маме, что иду на день рождения к другу. В принципе, почти не соврал.

Берем ноль пять водки, шесть бутылок пива, буханку белого хлеба с майонезом и Колокольчик. На троих самый раз. Будет с чем подождать Муху. Все какие-то серьезные и молчаливые, особенно Иван. Быстро распиваем водяру и кружим по району.

До боли знакомые двенарики и пятнарики удивленно смотрят на нас. Голова начинает расплываться. Встречаем знакомых чуваков, они тоже хотят выпить. Отдаем бутылку пива в обмен на полпачки “Русского Стиля”, с трудом отмазываемся от совместной попойки и заруливаем в соседний с Мухиным подъезд. Времени почти полшестого. Надо подождать еще полчаса. Курим.

— А вы гондоны взяли? — вдруг спрашивает Гвоздь.

Мы с Вано переглядываемся. Все понятно.

— А если ниче не выгорит? Может, там как-нибудь на месте успеем сгонять?

— Вы че, придурки? — ржет Гвоздь — Как НА МЕСТЕ? Она лежит, вся готовая, а ты — ей “секундочку, милая, ща в аптеку сгоняю и скоро буду”.

— Пойдем тогда в аптеку — угрюмо говорит Иван — Только у меня денег вообще не осталось.

— У меня тоже — говорю.

— Насобираем что-нибудь — говорит Гвоздь — Все лучше, чем с пустыми руками.

Насобирали тридцать рублей. Идем в аптеку, как раз за моим домом. Опасливо заходим внутрь. Тетка за прилавком недоверчиво косится в нашу сторону.

— Что брать будем? Эти слишком дорогие — тычет Иван пальцем в разноцветные Contex — Может, Гусарские возьмем? Поддержим отечественного производителя!

— Давай Гусарские — говорит Гвоздь — Сколько они там стоят?

— Тридцать три рубля.

— Блядь! — пересчитывает деньги Гвоздь — У нас тут ровно тридцать. Трех рублей не хватает. Вот же мы дебилы, а! Не могли раньше подумать.

— Да ладно, у Мухи там стопудово лишние останутся. Смотри, они тут меньше чем по три в пачке не продаются. Стрельнем, если что.

— Не катит. А если не останутся? Развернемся и домой пойдем? На прощание ручкой помахав? Давай, короче, самые простые возьмем, вот эти.

Гвоздь показывает на гондоны по два рубля тридцать копеек. Простые, русские, одиночные гондоны в бесцветной пачке с надписью “Презервативы”. Жесть. Чешем репы.

— Они же стремные, пиздец. А вдруг порвутся? — говорит Иван — Тогда что делать?

— А ты, Ваня, аккуратнее — говорит Гвоздь — Сильно свой мотор не разгоняй и не порвутся.

— Что еще делать? — говорю — Выбора у нас нет. Либо эти, либо вообще ничего.

— Добрый день, можно нам пять презервативов по два тридцать? — засовывает Гвоздь свою кудрявую голову в окошко.

Пожилая продавщица в грозящем разъехаться по швам синем халате возмущенно фыркает, смеряет нас презрительным взглядом, но достает с полочки пять гондонов.