Во время падения Тоби от начала до конца вспомнил всю свою недолгую жизнь, которой предстояло вот-вот оборваться. И подумал: «Вопреки всему она была прекрасной!» За тринадцать лет он успел многое пережить. Последняя его мысль была о родителях: они так и не узнают, что сталось с сыном. О семье Ассельдоров. Об Элизе.

Месяц назад он попрощался с ней на берегу озера.

Элиза не любила долгих проводов. В тот день на ней было зеленое платье. Она приподнимала подол, потому что стояла по щиколотку в воде. Тоби закатал штаны до колен. Они не смотрели друг другу в глаза, разглядывали круги на воде около своих ног. Элиза, как всегда, была немногословна.

— Отправляешься на Вершину?

— Да, но потом вернусь, — обещал Тоби.

— Как же, как же…

— Нет, я правда вернусь, — убежденно повторил он. — Уладим бабушкины дела и вернемся.

— Посмотрим.

— Так и будет, Элиза. Ну почему ты мне не веришь?

Элиза выпустила из рук подол, словно ей было все равно, промокнет платье или нет; зашла поглубже в воду. Тоби остался на мелководье. Он затрещал, подражая цикаде. Это был их условный сигнал.

— Когда я вернусь, опять запою как цикада. Если услышишь цикаду осенью, знай: это я.

Элиза ответила с неожиданной жесткостью:

— Знаешь, будущим летом на Нижних Ветвях будет полно цикад. Так что жизнь продолжается.

Да, иногда Элиза поступала и так — ранила словами, будто ножом. Это означало, что ей самой больно.

Тоби промолчал. Опустил на воду ярко-красную ракушку, которую нашел на берегу, и пошел прочь. Ракушку медленно отнесло к Элизе. Она зацепилась за длинный зеленый шелковый подол платья, который полоскался в воде. Девочка подобрала ее.

Домой Элиза вернулась поздно с ярко-красной ракушкой на ладони.

Тоби вспомнились последние слова Элизы: «Жизнь продолжается». Падая в бездну, он повторял их снова и снова.

Ливень прекратился. Гром замер вдали. Тоби падал слишком долго, и в конце концов ему это показалось странным. Он словно лежал на воздушной подушке. Мягкой и удобной. Может быть, он уже умер?

В таком случае умирать совсем не страшно. И вдруг его окликнули из темноты:

— Тоби…

Значит, он умер не один. Приятная неожиданность!

— Тоби, это я, Мано. Ты меня слышишь?

— Да, — отозвался Тоби. — Ты тоже падаешь?

— Нет, мне кажется, мы больше не падаем. Но я не вижу, где мы очутились.

Тоби стал ощупывать пустоту вокруг. И наткнулся на что-то липкое. Мано заворочался, недовольно бормоча:

— Да что же это такое?!

— Мано, не шевелись! — крикнул Тоби. — Главное — не шевелись!

Мано замер.

— А что случилось?

— Постарайся не двигаться.

Напуганный Мано не решался и слова вымолвить.

— Мы в паутине. Мы угодили в лапы к пауку.

Паутина спасла им жизнь: не попади они в нее, непременно разбились бы. Однако теперь она могла стать их могилой, если не удастся выбраться до появления паука.

Ворочаясь, они всё больше запутывались в липкой ткани и к тому же давали знать Черной вдове, что в ее продуктовой сетке появилось два свежих бифштекса.

Тоби постарался успокоиться и трезво оценить ситуацию. О пауках он знал немало. И прежде это позволяло ему успешно избегать сетей Черной вдовы. Сим Лолнесс, его отец, защитил докторскую диссертацию по паукообразным и посвятил этим смертельно опасным хищникам целые три главы. С легкой руки Сима жители Дерева стали использовать паутину вместо растительного волокна ведь она гораздо тоньше и прочней.