Друзьям посчастливилось упасть на пружинистую поверхность листа. Их спасло только чудо.

При свете занимавшегося дня Мано посмотрел на Тоби.

— И где это мы очутились?

Тоби огляделся, прищурившись. Ответ ему подсказал не пейзаж, а сладковатый запах сырости и грибов.

— Мы дома, — произнес он уверенно. — На Нижних Ветвях.

Через час они пришли на ферму Сельдор.

Теперь, направляясь к мельнице, Тоби не торопился. Долгожданные Нижние Ветви заставили его забыть об усталости. При его приближении тля разбегалась в стороны. Ему пришлось обойти муху, откладывающую яйца. Он шел, полной грудью вдыхая влажный воздух родных болот. В последние дни ему не раз казалось, что он их больше никогда не увидит. И сейчас, пробираясь в зарослях и глядя на зеленые замшелые бугры коры и бегущие по трещинам ручьи, он наслаждался. Тоби даже позволил себе вспомнить родителей. При мысли о них у него сжалось сердце. Он тяжело вздохнул.

Сим и Майя остались на Вершине, их связали и бросили в темницу. Удастся ли им когда-нибудь спуститься на Нижние Ветви?

Удастся! Тоби верил в это всей душой. Он попытался мысленно передать им весточку о себе:

— У меня все хорошо. Жду вас с нетерпением.

Словно отправил по воздуху прозрачную открытку. Тоби мечтал, чтобы теплый ветер отнес им его слова или пусть они поднимутся на Вершину вместе с первичным соком.

В это время в мрачной зловонной темнице высокий пожилой человек обернулся к своей жене. Он очень исхудал и осунулся, но сидел на заплесневелом полене не горбясь. И разорванную рубашку он аккуратно застегнул на все пуговицы. В коридоре возле решетки, не допив кружку мохового пива, вовсю храпел надзиратель. Женщина в замызганном платье сложила тонкие руки на коленях. Она не плакала: в сухих воспаленных глазах не осталось слез.

Пожилой человек ласково произнес:

— Майя, красавица моя…

Словно накинул ей на озябшие плечи теплую шаль. Она молчала.

— Майя, любимая, я чувствую, что с нашим сыном все в порядке. Сим Лолнесс с нежностью обнял жену.

Он широко улыбался.

15

На мельнице

При виде Тоби госпожа Ольмек вскочила на стул и завизжала.

Странная манера приветствовать гостей, тем более когда пришел усталый и голодный тринадцатилетний сын давних знакомых.

Тоби добрался до мельницы около десяти часов утра. Он думал, что застанет всю семью дома — ведь после дождя листья для помола не собирают: из мокрых листьев получится грязь, а не мука для пышного хлеба и пирогов. Но кроме госпожи Ольмек, возившейся на кухне, дома никого не было. Она как раз мыла губкой тележку для сбора листьев — серый ящик на колесах с крышкой и отверстием для сбрасывания листьев в подпол.

В конце концов визг прекратился.

— Как… как… как ты здесь очутился? — пролепетала она дрожащими губами.

Тоби утомленно провел ладонью по лицу.

— Мне жаль, что я напугал вас, госпожа Ольмек. Я вынужден попросить о помощи.

— Даже не знаю… Мужа нет дома… Я… Что тебе нужно, голубчик?

— А где же ваш сын? Он тоже ушел?

Госпожа Ольмек слезла со стула.

— Лекс отправился в путь рано утром, вернется завтра. Пошел за яйцами кошенили к Нижней Границе.

Услышав о Границе и кошенили, Тоби вздрогнул.

— К Нижней Границе?

— Ну да, к Границе с Облезлыми…

— Понятно…

— К Ли. К Элизе и ее матери.

— Понятно, — повторил Тоби.

— Нужно сделать запасы на зиму. В этом году кошенили отложили много яиц.