Усиленный линзами оптического прибора Митин взгляд спокойно гулял по всему залу.

— Опа, — Митя вздрогнул и произнес это вслух, стараясь справиться с неожиданно сжавшимся в тугой комок сердцем.

Он увидел рыжую голову, которую не мог спутать ни с чьей головой даже с затылка. Алена. Она была не одна. Хоть и стало Мите противно на душе в этот момент, но он все же высмотрел и партнера — Серега Лысый. Вот это новости. И рядом с ними Люда с Игорем — пара, случайно попавшая в объектив из — за дрожания Митиных рук.

— Тьфу ты, черт, — Митя стал опять отыскивать рыжую голову, но бинокль распрыгался в руках, словно зажил собственной жизнью.

Новые звуки заставили его опомниться и замереть.

Шаги. Митя услышал шаги. Гулкие, по металлу. И голоса. И звон ключей. "Вот черт, ведь сюда есть еще один вход — для нормальных людей", — Митя обернулся на единственную дверь в каморке киномеханика. Одним прыжком он взлетел на стол, метнул бинокль в открытый люк, сам подпрыгнул и подтянулся, почти как спортсмен. У него даже хватило времени прикрыть люк без стука, с предосторожностями. И сразу же неизвестные вошли внутрь комнатки, в которой он только что был.

Митя услышал их разговор.

— Сейчас я тебе его покажу.

— Нет, ты мне всех покажи. И этого придурка вашего тоже.

— Да его здесь нет.

— А — а, ну хорошо. Тогда потом. Показывай этого.

— Ди — джея видишь?

— Кого?

— Ну того дурака за аппаратурой, который все время орет.

— Никто сейчас не орет.

— Ну, который орал.

— А — а, ну этого я и раньше видал. Если это он, то на фига…

— Да не он это. Он позади него. Вишь вон того, в кепке и наушниках, на стуле сидит, их инженер по звуку.

— Этот, в очках? — Да.

— Это он?

— Нет, тоже не он.

— Тьфу, блин, че ты мозги мне паришь тут?!

— Во — о—н он. — Где?

— Вон, в углу за портьерой пиво сосет.

— Ну и конь.

— Это он. Он у них вроде папы — охранника.

— Да — а. Ну и конь. Поменьше, блин, не могли найти? Зачем ему эта хрень?

— Говорит, сестре. Сестра у него есть младшая.

— Да — а, ну ладно. Хорошо, что один. А ты мне еще не хотел показывать. С таким — ухо востро. Бе са мэ мучо!

Митя вздрогнул на крышке люка. Под ней сейчас были те, что ему нужны. Заглянуть бы хоть в щелочку.

— Ладно, к этому мы с тобой подойдем, раз он хотел посмотреть. Все равно до одиннадцати никуда он не денется.

— И позже не денется, пока не загрузят все.

— Ну, хорошо. Значит, у меня еще время есть, бе са мэ мучо. Я сейчас…

И вновь закричал ди — джей, и вновь загремела бойкая музыка. На сей раз Митя узнал "Тараканов" по знакомым гитарным аккордам, а слов у них вообще никогда не поймешь. Голоса внизу стало трудно уже разобрать, они тоже прибавили громкости, стали выше, пронзительнее. Была — не была. Он нашарил в уже сгустившихся на чердаке сумерках заветный гвоздь и подцепил им крышку люка. Осторожно — осторожно, аккуратно — аккуратно он приоткрыл маленькую щелочку, заглянул внутрь, лежа на пузе. "Вот черт!" — комнатка была абсолютно пуста, И голосов тоже никаких слышно не было. Только ревущая музыка и нечленораздельно — гнусавое пение главного "таракана".

Уже не скрываясь, Митя откинул люк и сиганул внутрь. Бросился к двери. Заперто. "Что же делать?" Вместе с ответом на этот вопрос пришло и успокоение.