Этого момента Митя и ждал, поэтому и молчал. Никита исчерпал себя и перешел к делу. Но будет ли он играть с открытыми картами?

— Я не сам пришел, — напомнил Митя. — Это ты меня позвал. Поэтому я ждал, когда ты скажешь зачем.

— А затем я тебя и позвал, чтобы ты мне сказал, что ты хочешь.

— Васю кто бил?

— Его и спроси. Пусть он сам тебе это скажет, если тебе это нужно.

— Он не помнит. Вообще не помнит, как его били. Это Майк?

— Блин. — Никита повесил голову. — Ну тем более, какая тебе разница?

— Ладно. Бывай, — Митя встал, использовав Людкино прощальное словечко.

— Сядь, — тут же указал пальцем за костер Никита. — Я говорю, сядь. Серега его бил, мой брат. Митя сел.

— Только второй раз я это говорить не буду, — покрутил головой Никита.

— Достаточно, — успокоил его Митя. — А я уж стал думать, что Майк.

— Это потому, что тебя он бил и еще ножичком попугал. Нет, этого пацана Майк не трогал. Его вообще никто не должен был трогать. Но Серега, вечно он, эх!.. — досадливо оборвал фразу Никита. — Я ведь только сказал ему, что к Лысому папаша вот этого пацана приходил — и все. Ну, думаю, попугает парня, глядишь, и прекратится суета. А он его сразу по рогам. И не видел никто из нас, не знал даже… — Никита потряс головой: мол, полное недоразумение. Впрочем, Митя ему поверил и следующий вопрос задал совсем о другом.

— А нож у Майка… Он у него давно?

— Ты что, думаешь, Мишка, что ли, людей режет? — криво улыбнувшись, спросил Никита. — Что он, дурак, что ль. Или что, он с этим ножом кого — нибудь грабит? Да таким перышком только грязь из — под ногтей выковыривать, он тебя просто на испуг брал, чтобы ты замолчал. Он боялся, что шуметь будешь и сделку сорвешь. Клиент зашухерится, и все. Но ты еще хуже сделал… Ладно, речь не об этом. Нож у него этот всегда с собой, понял. Это не финка, вообще ничто. Там меньше десяти сантиметров лезвие, ну да ты его видел. Никакой мент не имеет права даже отобрать его. Обычный перочинный ножик.

— Я понял, — кивнул Митя. — Я только хотел знать, давно он у него или нет.

— Блин, я опять не въеду. Ну год, полтора. Какая разница?

— Теперь никакой. Не бери в голову.

— Трудно с тобой, — честно признался Никита. — Порой я тебя не понимаю. Чего ты хочешь — то?

— Чего я хочу? — усмехнулся Митя. — Этого ты не можешь. Ты просто этого не умеешь. Не дано тебе, понял? И никому из вас не дано. Даже… — тут Митя прикусил язык.

— Ну давай, давай договаривай, — подбодрил его Никита. — Ты про Алену хотел сказать. Дурак ты, Димон, понял. Ты думаешь, ты очень умный и все про всех знаешь. Ни фига ты не знаешь. Ни фига.

— Ну почему, — не согласился Митя. — Я многое про вас знаю. И то, как вы Ленина, о котором я вам рассказал, у Петровича через забор утащили, а чтобы кобелей отвлечь, Ладу Людкину к забору привязали, когда у собаки течка была. Самый дальний угол выбрали. Потом Ленин на баллонах до самого Бузырина поплыл. Вот где он теперь, правда, не знаю. То ли на пункте сбора цветного металла, то ли в том же гараже, где и я сидел. Не приметил, темно было, да и не до этого. Еще я знаю, как вы мотобайк по доскам из овражка через забор перекатили, опять же, все у меня насчет этой тачки выведав. И сколько он стоит, и где стоит, все я вам выложил. Для этого я и был вам нужен, а потом еще для того, чтобы знать, как воров ищут.