Но неважно. Мы с Серегой старались уползти как можно дальше от этого места. Я быстро устал. Сказывался малоподвижный образ жизни. Тем не менее, приходилось ползти уже через «не могу». Лейтенант стал постанывать.

— О, черт! — прошипел Серега. — Он еще сейчас орать начнет, нас выдаст, блин!

— Ничего, мы ему сразу рот заткнем. Успокоится, поползем дальше.

От лесополосы мы отползли прилично.

— Все, — сказал я. — Давай чуть отдохнем.

Серега замер. Я лежал носом в землю, вдыхал запах молодой травки, и рассматривал жучка, ползущего по стебельку. И, если честно, даже завидовал ему.

— Там ямка! — дернул меня Серега. — Вот там, совсем недалеко! Давай там посидим.

Я собрался с силами, и мы потащили лейтенанта за собой, и свалились в эту ямку, (как Серега ее только разглядел!). Вот здесь нас точно не было видно ниоткуда. Хорошо!

Мы с Серегой не сговариваясь осторожно высунули голову, разглядывая лесополосу, где еще, видимо, шел бой, надеясь разобраться в обстановке.

— Вот, чехи! Уходят! — возбужденно прохрипел громким шепотом Нелюдин.

Я пригляделся. Действительно, вдоль лесополосы очень быстро двигалась небольшая группка людей, явно не наши. Они отстреливались, и очень спешили.

— Главное, чтобы нас не заметили! — сказал я Сереге, и мы сразу же нырнули обратно на дно ямы.

Минут через двадцать я снова поднялся наверх и осмотрелся. Все стихло.

— Ползком я уже не могу, — сказал я Сереге. — Давай пойдем к нашим стоя, а этого по очереди на плечах понесем.

— Давай, — согласился Серега.

Мы поднялись, он помог мне закинуть раненого на спину, и мы пошли. Это было тяжело, но все-таки гораздо удобнее, а значит, и легче. Несколько раз мы с Нелюдиным менялись местами. Однако, в конце — концов, оба выбились из сил.

Хорошо, что Найданов разглядел нас в буссоль. Мы с Серегой остановились, а прибежавшие Андроид, Джимми Хендрикс и Кабан перехватили у нас зенитчика, и убежали с ним куда-то. Наверное, к медикам — куда же еще?

Я дошел до нашей позиции и рухнул у ближайшего миномета.

— Ну, рассказывай! — сказал мне Найданов, присевший рядом. — Как было все? А то вас уже в пропавшие без вести записали!

Он засмеялся.

— Ни хрена! — плюнул я тягучей соленой слюной в сторону. — И не надейтесь! Я еще доживу до дембеля!

Видя, что я не очень-то настроен на рассказ, Андрей сам мне рассказал, что Франчковский и Бессовестных довольно быстро на своих БМП пришли нам на помощь, чехи ушли еще даже до их прибытия. А наши ротные собрали раненых, (убитых не было ни одного), подобрали машину с зениткой, (заменили у нее колесо), и вернулись обратно. А вот нас с Серегой и зенитчика никто не нашел. Да и не искали сильно, честно говоря, сами торопились быстрее вернуться обратно.

— Прикинь! — сказал мне Найданов. — Франчковский ехал на броне, но одел на себя два бронника! Один наш — армейский, зеленый, а второй какой-то ментовский — черный. Я такого никогда не видел.

Я хрипло засмеялся:

— Ну и ладно. Молодец, что вообще приехал! А много раненых?

— Ну, человека четыре. Один тяжело. Да вот вы еще зенитчика принесли…

— Кстати, — у Андрея мелькнула мысль, и он явно загорелся. — Получается, вам награда положена! За то, что раненого офицера с поля боя вынесли!

— Да ладно, — равнодушно ответил я. — Мы сами офицеры. Нам за это не положено. Он младше нас по званию, вообще-то. Хрен с ней, с наградой. Хорошо, что все для нас обошлось. И то спасибо! Это мы к Грозному приближаемся.