Я соврал, но это подстегнуло солдат, и они ушли вслед за начальником артиллерии с надеждой.

Видимо, Найданов разогнал сержантов, так как они появились на дорожке, ведущей к нашей огневой позиции целой гурьбой.

Последним плелся Рамир. Я остановил его, отвел в сторонку, и потребовал рассказать обо всем, что, все-таки, черт побери, произошло?!

Дело оказалось очень простым, обыденным, и от того как-то особенно обидным.

Оказывается, тот же самый Гришин еще утром передал Найданову несколько десятков новых основных зарядов с целью инвентаризации и приведения в боеспособное состояние всех наших боеприпасов. Ведь начальник артиллерии прекрасно знал, что у нас были еще и трофейные мины, и полученные со склада под Курчалоем, и полученные со склада под Шали, и полученные еще даже на складах в самом Темир-Хан-Шуре. В каком состоянии все это было? Надо было тщательно осмотреть, и там, где основные заряды отсутствовали, (а такое бывало, и не редко), надо было их вставить. Гришин прямо сказал, что вполне возможно, нас скоро предстоит большой расход боеприпасов.

Рамир находился недалеко от места беседы, и слышал все своими ушами. Это его, с одной стороны, и подвело. Потому что, приняв имущество, командир батареи тотчас же развернулся, в поисках того, кто все это будет выполнять, и увидел Рамира.

— О, — сказал он. — Полезешь на машину к Солохину, и переберешь там все мины. Вот тебе десять зарядов. Отвечаешь за них головой. Понял!

Рамир, естественно, кивнул. В этот момент мимо них, даже не поднимая глаз, бульварным шагом проходил Пятницкий. Найданов тут же схватил его за химо, и отправил вместе с Рамиром на работу.

Они залезли в кузов, и начали ворочать минами. Как обычно, Рамир был в пессимистичном настроении, а вот Пятницкий что-то не к добру развеселился. Они нашли две мины без основного заряда и вставили их туда. Входили они легко и от руки. А вот через пять минут нашлась еще одна «пустая», ее схватил Пятницкий, и начал заталкивать заряд. Да вот только что-то лезть он не захотел. Тут боец начал ругаться на мину, и сказал, что «человек — царь природы», и он все-таки патрон туда забьет. Причем, как выяснилось, забивать он собрался самым буквальным образом.

Испуганный Рамир попытался его было остановить…

Ну, тут мне было все понятно. Пятницкий, конечно, был боец молодой, но крепкий. Веселый такой, контактный, но знавший свое место. Он, конечно, «старикам» подчинялся, и голос лишний раз не подавал. Но и свой интерес всегда соблюдал, и лишний раз не гнулся. Про таких часто говорят — «правильный пацан». Видно было сразу, что после «дедов» он сам стал бы таким суровым «дедом», и молодым мало не показалось бы.

А Рамир подобным авторитетом не обладал — характер, знаете ли, не тот. И для Пятницкого, честно говоря, Рамир был почти что пустое место.

Так что молодой солдат принес молоток. (Интересно, где нашел-то? Приказал бы я найти — не нашел бы он — точно говорю). Взял заряд левой рукой, прицелился, размахнулся молотком…

А дальше заряд разорвался у него в руке.

А потом я все видел сам.

Ну, что сказать. Отвоевался парень. Как бы то ни было — отвоевался. Остался живой. Пенсию, наверное, получать будет по инвалидности. Может, ему еще кто и позавидует даже. И в самостреле не обвинишь. Явно не хотел он этого. Просто вот дурачок такой. И ничего с этим не сделаешь. Уже.

Глава 6

Между тем, мне начинало здесь даже нравиться. Наверное, этому очень способствовало наличие реки. Я впервые за последние несколько месяцев начал чистить зубы! Пусть грязноватой речной водой. Ну и что же! Зато наконец-то мне пригодилась моя зубная паста, которую я уже почти собрался выкинуть.

Да и какая кругом была природа! Ей-Богу, словно лето пришло! Вишни, густо окружавшие речку, цвели ослепительным белым цветом, трава была такая ярко-зеленая!.