– Не понял. Разве они не в Америке? Там, у тебя?

– Были в Америке. Но вчера вечером убили Сивого, а Светлану с Олегом, судя по всему, похитили, – Варяг мотнул головой, – и я не исключаю, что их могли перевезти сюда: заваруха вся идет явно отсюда.

– Ты думаешь, наши местные руку приложили? – высказал догадку Пузырь.

– Вот именно – думаю. В Москве ведь тоже «ваши местные» руку приложили. Ладно, хватит болтать, дело надо делать. Поезжай и собери нужную информацию. Думаю, тебе обязательно нужно пообщаться со Шрамом. Поговори с ним пристрастно.

В этот момент он вдруг почувствовал страшную усталость. С трудом дождавшись, пока Пузырь уйдет и закроет за собой дверь, прилег на диван и, проваливаясь в сон, вяло подумал о том, что не следовало оставаться здесь, в квартире, пока Пузырь в отлучке. Мало ли что… Но усталость притупила чувство опасности, которое никогда не покидало его, и, не в силах бороться со сном, Варяг закрыл глаза.

…Он проспал несколько часов и проснулся от настойчивого телефонного звонка. Минуту Владислав изучающе смотрел на аппарат, раздумывая, потом снял трубку, но не ответил, а лишь прижал ее к уху.

– Это я, – послышался голос Пузыря. Говорил он как-то сдавленно. – Я кое-что узнал.

– Что именно?

– Светлана у него.

– Та-ак! А Олег?

– Да… Сейчас приеду, все расскажу. Ты жди меня, – уклончиво ответил Пузырь и зачем-то снова повторил: – Ты жди меня.

Варяг положил трубку. Брови его нахмурились. Он встал, прошелся по квартире, внимательно осмотрел все углы. Одобрительно хмыкнул, разглядывая турник под потолком в коридоре. Просторная, хорошо меблированная, квартира Пузыря сейчас показалась ему одиночной камерой, клеткой, склепом. Отсюда так просто не выбраться. Повинуясь своему чутью, Варяг достал пистолет, снял его с предохранителя, потом вынул из рюкзака сверток, в котором находились разложенные по кармашкам стилеты, отомкнул замок входной двери и, слегка приоткрыв ее, стал ждать.

ГЛАВА 25

«Лишь бы ты сообразил!.. – мысленно молил Пузырь, поднимаясь с омоновцами по лестнице. – Лишь бы ты, Влад, все сразу сообразил…»

Он старался шагать как можно медленнее, будто надеясь, что лишние десять – пятнадцать секунд позволят Варягу приготовиться к встрече с незваными гостями.

– Давай, давай, – тихо приговаривал сзади один из омоновцев, то и дело тыкая пистолетом в спину. – Шевелись, падла!

Пузырь знал, что жить ему осталось ровно столько времени, сколько нужно для того, чтобы подняться по этой лестнице и позвонить в дверь. Единственное утешало его теперь – мысль, что в случае, если он успеет предупредить Варяга и тот останется жив, Шраму несдобровать. Он еще мог бы понять, если бы Шрам охотился за Варягом с целью занять его место смотрящего по России. Но того, что Шрам продался легавым, а главное, так подставил его, Пузыря, заставив идти вместе с ментами арестовывать Варяга, – этого Пузырь простить не мог. Ярость, которая охватывала его при мысли, что о нем подумает Варяг, жгла настолько сильно, что он не думал о собственной смерти.

Он! Питерский вор! С легавыми! Ох ты, бля! Это что ж получается! Посмертная слава ссученного, которую обеспечил ему Шрам, уничтожала все то, что он сделал за свою жизнь для воровского мира. Пузырь проклинал себя: поверил Шраму, считал его таким же правильным вором, как и сам Варяг. Это была ошибка, которая теперь стоила ему жизни, а главное – воровской чести.

Поднявшись на лестничную площадку четвертого этажа, омоновцы толкнули Пузыря к двери, а сами прижались к стене, так, чтобы их не было видно сквозь глазок.