Артамонов перешагнул через порог и, пропустив за собой генерала Калистратова, плотно закрыл дверь.

– Зона тебя сделала еще и очень недоверчивым. А может, ты всегда был такой, Варяг?

– Как же мне быть доверчивым, если половину жизни пришлось общаться с такими, как вы?

– Вижу, мы тебе здорово характер испортили, – встрял в разговор Калистратов. Ему определенно нравился новый подопечный. Если все байки, что о нем рассказывают, правдивы хотя бы на четверть, то он и впрямь личность незаурядная. – А это правда, что ты знаешь несколько языков?

– Выбирай любой, на каком хотел бы услышать, как я тебя посылаю.

Стоящий рядом генерал Артамонов расхохотался. Если бы не знать, что среди генералов безопасности находится вор в законе, то можно было бы предположить, что собрались старинные приятели поболтать о пустяках.

– Верю. Но крепче русского все равно никак не скажешь.

На дворе было свежо. Они стояли на лоджии, напоминавшей своего рода каменную палубу под крышей, тянувшуюся вдоль всего здания. Внизу, под этой палубой, Варяг увидел типичный внутренний двор тюрьмы: асфальтированный плац с клумбой посередине и четырех охранников с автоматами по углам.

– Ну что, пройдемся? Здесь нам никто не помешает…

И тут Варягу в голову пришла шальная мысль: «Уж не «жучков» ли генерал боится? Что-то он не пожелал беседовать в кабинете. А если так, то, видно, разговор предстоит особенный, нестандартный».

Генерал Калистратов подошел к перилам и глянул вниз. Потом обернулся к Варягу.

– А что, Владислав, в Америке-то, пожалуй, тебе было неплохо. Я слышал, у тебя там крупное дело. Большие деньги. Живешь, говорят, в роскошном особняке в Калифорнии.

Варяг выжидательно молчал. Он все еще не понимал, что хотят от него золотопогонники.

– В общем, не буду тянуть кота за хвост, Варяг. Ты мужик крепкий, ушлый, тебя все равно не объегоришь. Говорю прямо: мы хотим заключить с тобой сделку. Деловое соглашение, если угодно. Считай, что это бизнес. – Генерал Калистратов внимательно посмотрел ему в глаза. – Суть дела в следующем: тебе гарантируется жизнь. – Он сделал многозначительную паузу. – И даже свобода. Да-да, свобода. Для тебя все останется по-прежнему, так, как оно и было все эти последние годы. Ты ведь смотрящий по России. Им и останешься…

У Варяга потемнело в глазах. Так, господа хорошие! Теперь, кажется, туман рассеивается, ситуация проясняется. Во-он куда метнули!

– И все-таки что я должен делать? – резко спросил он.

Взгляд генерала Калистратова потяжелел.

– Ты давно не был в России, Владислав. Ты вряд ли представляешь себе, что тут происходит. А происходят серьезные вещи. Крутые перемены грядут, Варяг. Телевизор-то смотрел, газеты читал? Даже в Штатах, поди, об этом пишут. Неспокойно у нас. В Кремле неспокойно. Баламутно. А от Кремля, сам знаешь, как от камня, брошенного в пруд, круги идут по всей Москве, по всей России. Грядут большие перемены. Перегруппировка сил – так это называется у нас на военном языке. В шахматах еще говорят: рокировка. Ты же головастый мужик, должен понимать. Сам-то наш совсем плох стал. Не сегодня завтра дуба даст. И вот тут завертится кутерьма. А мы уже все подготовили. Всех людей по местам расставили. Наших людей. Но, как оно в России повелось, без вашей поддержки, особенно на местах – особенно на местах, это я подчеркиваю, – быстро и безболезненно смена караула произойти не сможет. Начнут возникать всякие умники, лапы тянуть к народному добру или, наоборот, бывшие чиновники расставаться со своим награбленным не захотят. Вот тут-то ваши – твои – и должны нам помочь. Усекаешь?

Варяг был ошеломлен услышанным.