Эта пара собиралась последней покинуть место сборища. Очень кстати. Мне не пришлось их сопровождать в надежде перехватить по дороге и снова рискуя оказаться в каком-нибудь очередном логове.

Когда первый завёл двигатель, я активировал шокер и вырубил его. Второй, к моему удивлению, даже успел отреагировать. Едва не дотянулся ребром ладони до моей шеи. Но тут, как мне показалось, асот сработал сам, без нажатия на спуск: молния пронзила воздух и ударила шустрому боевику в горло.

Перегружать замотанных скотчем головорезов в Мусю было тяжело. Но я был так сосредоточен на обдумывании уже полученной информации и планировании допроса, что справился, даже не прибегая к помощи технических средств, которые предложила Муся: носилок и домкрата.

— Они придут в себя минут через пятнадцать, — сказала Муся, когда я занял место водителя и захлопнул дверцу, — может, мы их еще раз… того?

— Нет необходимости, — ответил я, — пускай смотрят. Ты главное следи, чтобы не вырвались.

— Как скажешь, — сказала Муся, — так куда мы едем?

— Скорее, летим. Нам нужно что-то экзотическое. Где есть большие термитники, муравейники, на худой конец, множество крабов-падальщиков… реальная степень опасности не важна — главное, чтобы выглядело впечатляющие.

— Отличная мысль! — одобрила Муся, — такое может подействовать на оставшуюся человеческую составляющую их личностей…

— Можешь предложить что-то подобное? — спросил я.

— Ага, — ответила Муся, — доберёмся за пару часов. Этих ты будешь в сознании держать?

— Да, — кивнул я, — пускаю смотрят. Наблюдают.

Пленники пришли в себя точно через пятнадцать минут, как Муся и говорила. Я понял это по давящему ощущению взгляда. Мы в это время летели высоко — так высоко, что на черном небе, казалось, вот-вот можно будет разглядеть звезды. Но, конечно, Солнце светило слишком ярко.

— Молодой человек, — неожиданно интеллигентно обратился один из головорезов, — позвольте поинтересоваться — какие у вас дальнейшие планы?

Я подумал секунду. Потом ответил, не оборачиваясь.

— Буду вас пытать, чтобы узнать как можно больше информации. Потом убью.

Последовало долгое молчание, наполненное сопением и пыхтением. Очевидно, пленники пытались освободиться.

— Возможно, вы этого не знаете, — продолжил тот же самый голос, несколько запыхавшись, — но то, что нас поработило, уходит в такие минуты, когда нам угрожает реальная опасность. Вы будете мучить обычного человека.

— Хотя мы очень благодарны вам за эти минуты, — вмешался второй боевик, — мы можем чувствовать себя свободными. Это… бесценно.

— На здоровье, — ответил я.

Снова большая пауза. В этот раз боевики не ерзали; в зеркале заднего вида я мог наблюдать, как они строят друг другу гримасы, пытаясь наладить невербальный обмен информацией. Я даже приглядываться не хотел, о чем они общались — в этом не было необходимости.

— Мы… — боевик осекся, сообразив, что снова взял неверный тон, — я понимаю ваши эмоции. Но вы должны знать: мы не можем отвечать за действия хозяина. Не мы принимали решения. Не мы были исполнителями. Вы можете думать, что мстите — но на самом деле вы просто будете мучить обычных людей, таких же жертв…

Возможно, если бы я не встретил на парковке словоохотливую девушку, одержимую паразитом, эта речь произвела бы на меня впечатление. Я бы сопоставил факты.