— Че лыбишься, кретин!? — обратился он ко мне, — шары повылазило!? Ты попал, чувак, ты пипец реально попал! Готовься квартиру продавать!

Я с легкой полуулыбкой приближался к нему, не отвечая ни слова. Он все еще не мог справиться с покореженной дверцей, когда я подошел вплотную. Глянул на меня снизу вверх, хотел было разразиться очередной устрашающей тирадой, но я резко подался вперед, доставая асот, который превратился в красивый боевой нож.

Я приставил нож к его горлу, стараясь не испачкаться в крови. Его зрачки расширились и начали пульсировать. Он хотел что-то сказать, но едва шевелил губами, выдавливая из себя невнятные звуки.

— Чего? — спросил я, и наклонился, чуть надавив на нож.

Мы встретились взглядами. В его глазах, только что пылавших гневом и раздражением, подкрепленными абсолютной уверенностью в себе, вдруг отразились первые проблески страха. Возможно, мне могло бы это даже понравиться. В другой жизни, до встречи с Айя. Кажется, я начинал понимать, как именно паразиту удалось достать Лену.

— Ты… ты, чего? — наконец, произнес он.

— Сейчас ты выйдешь и машины и пойдешь со мной, — произнес я спокойно.

Я знал, что в моих глазах нет гнева, нет радости, нет раздражения. Только полное, ледяное спокойствие. И я отстраненно наблюдал как этот лед рождает пламя страха, переходящего в ужас.

— Х… хорошо… — он попытался встать. Его удержал ремень безопасности и покореженная дверца.

Я рванул на себя кусок металла, убирая нож от горла лихача. Тот бросил быстрый взгляд на соседнее кресло, где, должно быть, до аварии лежал телефон. Но потом снова встретился со мной взглядом и как-то разом поник. После этого я помог ему справиться с ремнем безопасности. Мы дошли до Муси, где уже ждал Коля, открыв заднюю дверцу.

— Садись, — серьезно сказал он, — и не вздумай рыпаться.

Лихач хотел что-то прокомментировать, но потом посмотрел на меня и благоразумно промолчал.

Я рванул с места, резко, так, что ускорением вдавило в спинке кресел. В зеркале заднего вида я увидел, как у нашего пленника округлились глаза от удивления.

— Я контролирую камеры, в том числе в регистраторах в зоне видимости, — сказала Муся, — можешь стартовать.

Я чуть тронул руль, и мы взлетели, круто, почти ракетой вонзаясь в зимнее небо.

— Ну вот, говорил же, есть путь получше, — Коля пластиковой вилкой ковырял консервы из армейского сухпайка, которыми мы по его настоянию закупились неделю назад, — а то ну честно — достали эти кладбища! Две недели сидели и так ничего не высидели!

— Прав, — кивнул я, — не знаю, что меня на этих кладбищах замкнуло…

— Не, ну в целом-то логично все вроде было, — кивнул Коля, подцепив кусок мяса, — ты ж именно там видел обращение!

— А логично было предположить, что существует воронка отбора, — кивнул я, — как в продажах. И что края воронки обнаружить гораздо легче, чем ее горлышко.

Коля кивнул, показал зубы, и снова вернулся к еде. Я встал с бревна, размял спину и пошел обратно к Мусе.

Лукьян (так звали лихача, судя по документам) все еще пребывал во фрустрации. Мы обработали его синяки, умыли, но переодеть его было не во что. А синтезировать новую одежду для такого «гостя» мне не хотелось. Он сидел на пассажирском сиденье, свесив ноги наружу, и глядел перед собой.

— На, — я протянул ему пластиковую бутылку с водой, — пить будешь?

Он посмотрел на меня. Его взгляд все еще был стеклянистым, но, кажется, где-то на дне начали проскакивать искорки мыслей.