Если эти трое дирнан затевают что-нибудь незаконное, они заплатят за это! Он приволочет их на Комиссию по соглашениям и обвинит в жульничестве!

Он добьется того, чтобы у них выжгли мозги! Кем это они себя вообразили, высадившись на Земле, как будто эта планета принадлежит им?

Дэвид Бриджер из Сан-Франциско, он же краназойский наблюдатель Бар-48-Кодон-адф, брел к Альбукерке, вынашивая самые черные замыслы в отношении планеты Дирна и всех ее обитателей.

7

В течении трех дней Глэйр была на грани забытья. Все ее тело ломило от свирепой боли, оно опухло и посинело. Она знала, насколько плохо сейчас выглядит, и страдала от этого едва ли не больше, чем от боли.

Каким-то образом ей удавалось не потерять сознание окончательно и надолго. Когда она бодрствовала, боль была невыносимой, поэтому ей пришлось отключить все нервные окончания, без которых она могла обходиться. Тело расслабилось, и Глэйр начала погружаться в сладкое полузабытье. Но она не слишком доверяла себе, и поэтому, опасаясь, что погружение в забытье может зайти слишком далеко, время от времени активировала нервные окончания. И боль возвращалась, лишая ее рассудка, терзая не только земную оболочку, но и естественное тело. Иногда атаки боли оказывались настолько яростны, что вызывали перегрузку нервных цепей.

Глэйр смутно припоминала, что ее нашли в пустыне и принесли в жилище какого-то землянина. Она ощущала, что с нее сняли костюм и даже пояс. Ей давали какие-то лекарства, наверное болеутоляющие, – напрасный труд, ибо она не реагировала на них. Что-то делали с ее поврежденными ногами, но что – она не понимала, потому что все ее силы поглощала борьба с болью, захлестывавшей сознание.

Удалось ли спастись Ворнину? Жив ли Миртин?

В те ужасные минуты она настолько была поглощена своими переживаниями, что не видела, как они прыгнули. Снова и снова она оживляла в памяти свой прыжок. Как она была неуклюжа! Сначала споткнулась, потом, позволив ужасу парализовать все естество, камнем неслась к Земле. И только пролетев триста метров, она пришла в себя и раскрыла экран. Какое это было облегчение ощутить рывок и понять, что экран стал тормозить спуск!

Разумеется, уже не оставалось надежды на удачное приземление – слишком большую скорость она развила и слишком малое расстояние оставалось до поверхности. Лучшее, на что она могла рассчитывать, это то, что упав, не превратится в бесформенный студень.

Ей удалось приземлиться, хотя она и потеряла сознание от страха за мгновение до того, как коснулась Земли. И ее нашли.

Глэйр пришла в себя на четвертый день.

Она почувствовала прикосновение к руке, словно кто-то щекотал ее, это ощущение и раздосадовало, и заинтересовало. Глэйр открыла глаза. Над ней склонился крепкий землянин, прижимая гладкую коричневую керамическую трубочку к ее предплечью. Он выпрямился, как только их взгляды встретились.

– Наконец-то вы проснулись, – произнес он. – Как вы себя чувствуете?

– Ужасно. Что это вы пытаетесь сделать с моей рукой?

– Хотел сделать внутривенную инъекцию, чтобы покормить вас. Но оказалось чертовски трудно найти вены.

Глэйр попыталась рассмеяться. Она знала, что земляне привыкли таким образом снимать напряженность в отношениях друг с другом. Но она давно не практиковалась, и поэтому мышцы плохо подчинялись. Вместо улыбки получилась страдальческая гримаса, судя по сочувственному вздоху землянина.

– Вам очень больно? – спросил он.