— Куда?

— Туда. — Байрон махнул рукой в окно на улицу, где у тротуара стояли спортивная машина и лимузин с черными стеклами. Рядом с машинами стояли двое мужчин и женщина. Все в черных очках.

— Узнаешь того парня с седой бородкой?

Джейк выглянул.

— Это что, твой надзиратель?

— Ха-ха. Это Гидеон Козаар, Джейк. ГИДЕОН КОЗААР. Кинорежиссер.

— Впервые слышу. А что он снимал?

Байрон посмотрел на Джейка как на идиота.

— Да ты пешком под стол ходил, когда он снял свою первую картину. Это в его духе. Он уходит в тину, годами о нем никто не слышит, и вдруг — бум! — всюду ползут слухи о том, что он снимает новый фильм. Только ничего никому не известно, потому что Козаар все, что касается картины, держит в строжайшем секрете до самой премьеры. А о готовящейся съемке мы узнали, потому что его люди были сегодня в школе. Они ищут ребят для съемок. Непрофессиональных актеров. Несовершеннолетних.

— И ради этого ты меня звал? Я в кино сниматься не собираюсь.

— Да не ты, дурья голова. Я!

— Но ты же не умеешь играть! У тебя и так две строчки в школьном спектакле.

— Не две, а семь. Но здесь и не надо уметь. Он сам так сказал. У него даже сценария нет. Он задает актерам ситуацию, и они импровизируют. Чего уж проще? А если тебя взяли на съемки, ты автоматически становишься членом Союза киноактеров. В общем, я был на пробе. Правда, еще семнадцать миллионов ребят тоже прошли пробы. Всех они, конечно, все равно не упомнят. Вот я и хочу что-нибудь выкинуть, Джейк. Выделиться из толпы. А ты мне должен помочь…

— Байрон, — бросил Джейк, отворачиваясь от окна. — Ты чего-нибудь получше не можешь придумать?

— Да это же фильм о Гражданской войне, охламон несчастный.

Джейк так и замер.

Фильм о Гражданской войне. Здесь у них?

Настрой вернулся. В мгновение ока. Прямо здесь, в этой гостиной.

Осторожнее! С кем ты говоришь? С Байроном-болтунишкой.

— Ври, да не завирайся.

— На пробе нас просили сымпровизировать сцену из Гражданской войны. Из какого-нибудь сражения.

— И где же они его будут снимать?

— А я почем знаю? Это все секрет. Но ты-то у нас спец по войне Севера и Юга. Вот и скажи мне, как мне произвести на них впечатление… Ну, скажем, надеть эти наши федералистские шмотки с чердака и говорить на языке времен Гражданской войны с особым акцентом?..

— Это не шмотки, это форма федеральной армии, — оборвал его Джейк. — И что это за бред такой — акцент Гражданской войны?

— Да ты скажи, что мне делать?

Джейк подошел к двери и выглянул на улицу. Один из ассистентов Гидеона Козаара указывал на соседний дом и тыкал пальцем в наброски у него в руках.

— Да этого дома не было во время войны, — пробормотал про себя Джейк.

— Ну, так что?

— Как что? Они о нем говорят. Зарисовывают его. Типа, хотят использовать в фильме. А это будет лажа.

— Ага. Пойду скажу им.

Ну, нет!

А я что, рыжий?

— Пойдем, — кивнул Джейк. — Я с ними буду говорить. А ты кивай с умным видом. Вот тебе и репетиция.

Он вышел на крыльцо прежде, чем Байрон успел вставить слово.

— Эй, — крикнул Джейк. — Этот дом построен не раньше 1910 года.

Три пары черных стекол уставились на Джейка. Три физиономии. Озадаченные. Недоуменные.

— А поздороваться сперва? — прошипел за спиной Джейка Байрон.