— Мальчик, закрой дверь, не то полиция приедет и тебя заберет!

— Я вам не мальчик, а свидетель. Я второй раз сюда приходить не собираюсь, итак половину выходного дня прошло, а я все еще здесь сижу. Давайте, допрашивайте меня и отпускайте.

— Кто тебя вызвал?

— А я откуда знаю? Позвонили по телефону и сказали прийти в суд на допрос. Вас тут много, хрен кого различишь, кто есть, кто.

— Молодой человек, я сейчас ваших родителей оштрафую за неуважение к суду! — женщина с мантии не выдержала и, с размаху, влепила молотком по столу.

— Неуважение — это когда два десятка людей в суд вызывают, держат два часав коридоре, а потом говорят — всем спасибо, все свободны, в следующий раз опять придете, повестки мы пришлем. Скажите, где написано, что вам так можно поступать с людьми?

Судья сжала молоток так сильно, что я думал, что деревянная рукоять лопнет, но сдержалась и более спокойным тоном сказала:

— Подождите пять минут, мы сейчас все решим.

— Хорошо. Пять минут. Только дверь не закрывайте. — я демонстративно сделал шаг назад, в коридор, но створки дверей в зал распахнул пошире.

Глава 20

Шалости судебного приказа

Постояв минутку в дверном проеме, я сделал маленький шажочек назад, потом еще один, потом впереди меня сомкнулось плотное построение активистов, что ждали решения судьи, а я двинулся в сторону туалета. Помещение уборной было на одного посетителя, никто не мог помешать мне в моем интимном деле. Я запер дверь на шпингалет и достал телефон, который был добыт мной в честном бою по пути в суд.

Сообщение в управление полиции и жандармерии нельзя было назвать лаконичным: «Небесный учитель с гневом глядит на мерзости, что творят погрязшие в блуде и ереси жители языческого Города. Мы, братья — ученики Учителя, устали смотреть на мерзости, творимые властями. Сегодня в суде дистрикта Пограничный творится очередная мерзость — продажные судьи и прокуроры путаются освободить серийного убийцу, боевика организации «Дети Перуна» Козлова, да проклянет Небесный учитель — это имя. Мы не дадим выпустить этого сына Черта Козлова, и заявляем всем — через полчаса очистительный огонь поглотит суд и всех язычников, что там находится. Да победит учение Небесного учителя во все мире, ибо оно верно».

Реакция на сигнал о вероятном террористическом акте последовала незамедлительно. Уже через пять минут судья выпростала из глубоких складом форменной мантии навороченный смартфон, выслушала короткое сообщение и коротко ответила «Я поняла». После этого на всех этажах здания суда зазвучали сигналы пожарной тревоги, и посетители бросились на выход.

Приставы, окопавшиеся в комнате охраны в ожидании помощи из спец полиции, бросились по инструкции открывать пожарный выход и эвакуировать людей. К сожалению, конвой свое дело знали туго. Они не бросили пребывающего в полнейшем охренении от творящейся вокруг него дичи, Михаила Козлова, а окружив его с трех сторон, погнали арестованного в сторону черного хода, стимулируя своего подопечного быстрее перебирать ногами всеми имеющимися у них стимулами.

Через пять минут здание суда было очищенно от публики и служащих, людей отогнали за ограду, арестованного увезли обратно в изолятор, и теперь все ожидали акта номер два — прибытия саперов с боевыми роботами и собаками.

— Ты где был? — Вадик Стеблов занял для меня козырное место в первом ряду — на ограде, окружающей суд и теперь приглашающе хлопал по металлической перекладине рядом с собой.

— В туалет отходил. — чуть смущенно ответил я. Не буду же я сообщать своему приятелю в окружении десятка внимательных пар ушей, что в ближайшей подворотне я сжигал китайский телефон без названия, по которому я и обеспечил для почтеннейшей публики представление с показательным выступлением саперов и пиротехников полицейского управления.