— Что это за бежевая тряпка с накладными плечиками?
— Это мой пиджак.
— А что это за штаны парашютного типа? Знаете, на кого вы в них похожи?
— Ну и на кого?
— Вы похожи на агронома. Или на секретаря хуторской комсомольской ячейки из старого кино. Нет-нет-нет, все это нужно менять.
Кремнев посмотрел на свое отражение в зеркале и заметно погрустнел. Он понял справедливость слов Шеринга.
— Н-да, — пробормотал Егор и поскреб пятерней в затылке. — Не Ален Делон.
— Да уж это точно, — усмехнулся Шеринг. — Я считал, что в разведшколах должны учить одеваться. Но, видимо, я смотрел слишком много американских фильмов.
— Все! — гаркнул Егор, сорвал с себя пиджак и швырнул его в шкаф. — Чертовы тряпки!
Шеринг смотрел на него невозмутимо.
— Зря, — спокойно пожал он плечами. — При вашей профессии тряпки нужно любить. Одежда — часть маскировки, если я правильно понимаю.
Кремнев метнул в олигарха яростный взгляд.
— Ну, поучи меня, поучи, тичер. Ты же у нас в бутике родился! В рубашке от Версаче!
Однако, несмотря на вспышку гнева, Егор все же взял предложенные олигархом брюки. Торопливо их надел и даже не взглянул в зеркало.
— Все, — сказал он раздраженно. — И хватит ковыряться в барахле. Одевайся!
— Слушаю и повинуюсь, — со спокойной насмешливостью ответил Шеринг.
Олигарх снял вешалку со строгим классическим костюмом холодновато-морского цвета и стал неторопливо переодеваться. Надев очередную вещь, он бросал критический взгляд на свое отражение в зеркале.
— Неплохо, неплохо, — бормотал он удовлетворенно.
Надевая пиджак, он неторопливо сообщил:
— К вашему сведению, я родился не в бутике, а в городе Одессе. В семье обычных советских врачей. Мой папа всегда был скромен и неприхотлив в быту. Но одежду он шил только у лучших портных. Про маму вообще не говорю, она считала, что одежда дает человеку то, чего ему не хватает.
— Если у человека нет совести, то никакая одежда ему этого не возместит, — сказал Кремнев, саркастически разглядывая крутящегося перед зеркалом Шеринга.
Олигарх смахнул с плеча невидимую соринку и сказал:
— Тут вы правы.
Человек с бородкой, будучи настоящим мастером своего дела, отдавал распоряжения коротко и точно. Группа бойцов слушалась его беспрекословно.
Короткими перебежками, от куста к кусту, бойцы подкрадывались все ближе к особняку. Двое из них партизанской перебежкой пересекли дорожку парка и рысьей поступью направились к дому, но, потеряв бдительность от близости жертвы, нарвались на растяжку, установленную Кремневым. Взрыв потряс дом и гулким эхом прокатился по улице. Ударная волна перебросила через лужайку комья земли и нашпигованных осколками бомбы бойцов.
В этот момент Шеринг стоял лицом к окну, и не отшатнись он, выбитые ударной волной оконные стекла искромсали бы ему лицо.
Кремнев стоял спиной к окну, но и он успел упасть на пол. Лишь одна деревянная щепка слегка оцарапала ему висок.
— Быстро на пол! — крикнул Егор.
Шеринг, как ни ошарашен он был, подчинился приказу Кремнева безропотно и быстро.
Выхватив пистолет, Егор кошачьим прыжком достиг окна. Встав сбоку, он осторожно выглянул наружу — в саду не было ни души. Он не уловил ни движения, ни шороха — ничего.
Кремнев резко повернулся к экрану телевизора. Экран демонстрировал безлюдный спокойный сад, залитый медленно клонящимся к закату солнцем.
— Черт, — тихо выругался Егор. |