— Какие бумаги? — я все же сделал попытку пойти в «несознанку».

Вот только у моего собеседника слишком много сведений обо мне. То, что я законспирированный конторщик в министерстве юстиции, знает крайне ограниченное количество лиц, по пальцам одной руки можно сосчитать. И этот мужик явно указывал на то, что мне не следует юлить и выкручиваться. Уже тот факт, что меня похитили, говорит о том, что задействованы большие силы, у которых на меня что-то имеется. Но главное, эти люди пошли войной на тех, чьи интересы представляю я, а это государство. Какой бы ты крутой не был, но против системы нечего переть.

— Майор, прекращай! Не заставляй меня разочаровываться! Неужели, ты хочешь, чтобы тебя ломали, пичкали химией? Скажи, и просто разойдемся. Забудешь обо всем, как о страшном сне. Еще успеешь поесть кутьи на поминках своего министерского начальника, так скоропостижно покинувшего этот мир. А что поделать? Напряженная работа, а сердечко уже немолодое, — собеседник переигрывал.

Коковцев — представитель одной из башен Кремля. Не будут конкуренты с других башен развязывать войну. Это просто вышло бы за грани правил игры, которые соблюдаются уже не один десяток лет. Я почти уверен, что Александр Осипович жив, но, вероятно, каким-то образом нейтрализован. Может, его отправили в командировку и держат заграницей или еще что-то в этом роде, чтобы убрать из столицы на время, но он жив.

И те, кто меня взял и держат в тюрьме, сильно рискуют, поэтому в моих интересах тянуть даже минуты, потому как бумаги — это разработка одного из чиновников министерства обороны, за которым тянется длинный шлейф. И документы, действительно, у меня. Только они находятся не в кабинете, куда, в чем не сомневаюсь, заглянули интересующиеся люди. А вот, где эти документы, мне сообщать никак нельзя.

— Пожалуй, я бы не отказался от бутербродов и нормального обеда уже здесь, — сказал я, отслеживая реакцию собеседников. — Вы, может, представитесь?

— Выбирай имя! Без разницы, — сказал мужик и нажал на кнопку рядом под столом.

Моментально материализовались три спортивного вида парня, при этом, они были в балаклавах. Странно, что собеседник лицо не прикрывает, а его миньоны боятся, чтобы я их не узнал.

— Ты решил время тянуть? — устало на выдохе сказал Петух.

Да, именно Петухом я и буду его звать. Это имя, учитывая антураж и место нахождения, ему более всего подходит. А также такое прозвище более всего характеризует мое отношение к человеку напротив.

Между тем, Петух достал какие-то бумаги из своего портфеля.

— Это твое новое имя — Евгений Андреевич Петухов, — на лице плагиатора, считай укравшего выбранное мной имя, расплылась искренняя улыбка. — Ты осужден за изнасилование несовершеннолетней и последующее ее зверское убийство. Десять лет колонии строгого режима. Отправишься в Челябинскую область. И сколько хочешь кричи, что ты — не ты, и чтобы дали кому-нибудь позвонить, поверь, контора тебя уже вычеркнула, я не блефую. Ты же не думаешь, что ради тебя кто-то серьезный будет ссориться? Да, твои бумаги дадут щелбан по носу тем силам, что я представляю, да и только.

А вот здесь я серьезно струхнул. Пусть все и выглядит как-то нереально, слишком сложно, но это лишь на первый взгляд. Я сам знаю о нескольких случаях, когда сюжет был еще более изощренным, чем тот, который предлагают мне. Ну, а то имя с фамилией, которые мне достаются, — Женечка Петухов. Ну, и статья еще та…

— Парень, не дури, не трать наше время и побереги свое здоровье! — сказал Петух, а его миньоны продемонстрировали мне электроаппарат.

Это жестко. Месье знает толк в извращениях. Если присоединить провода к гениталиями, то «колются» все. Я, конечно, могу побарахтаться, и даже настроен на это. Кроме того, химия меня не возьмет, не должна, учили ей сопротивляться, да и антидоты какие-то постоянно освежают.