Она так быстро спрыгнула с лестницы, на которой сидела, что котенок громко и тревожно мяукнул. Подхватив кошечку под мышку, она бросилась к телефону и набрала номер Ноа.

Его голос звучал в телефонной трубке утомленно, что было и неудивительно. На его плечах лежал груз собственных проблем. Но Пейдж было просто необходимо встретиться с ним.

– Ты можешь приехать? Дело в том, что я никак не могу разыскать Нонни. И я, разумеется, навыдумывала себе Бог знает что.

– Буду через пять минут, – только и сказал он, и действительно через пять минут его машина подъезжала к дому Пейдж. Он быстро направился к дверям, а за ним, стараясь не отставать, бежала Сара.

Не говоря ни слова, Пейдж раскинула руки и заключила его в объятия, а затем некоторое время простояла так, прижимаясь к нему всем телом. Лишь через несколько минут она обрела способность говорить. Она торопливо рассказала ему, как пришла в пустой дом, не нашла никакой записки от Нонни и обзвонила всех, кого могла, но результата никакого. Еще она рассказала, как сидела на ступеньках лестницы в полной беспомощности, и эти минуты показались ей часами.

– Это было ужасно, Ноа! – кричала она, зарываясь в его плечо. – В доме стояла мертвая тишина, в нем были только мы двое – котенок и я. А ведь раньше жила я, одна-одинешенька – еще до смерти Мары – и отлично себя чувствовала. Но вот все изменилось. Мне уже не нравится быть одной. – Когда он снова обнял ее, она почувствовала настоящее облегчение. – Мне не хочется, чтобы вернулось прошлое.

– Мне тоже, – прошептал он ей в ухо.

– Надо жить будущим, хватит держаться за прошлое.

– Ты серьезно?

– Да, но все равно очень боюсь!

– Начинать новую жизнь всегда боязно.

Сара тихонько откашлялась.

– Мне здесь стоять или выйти?

– Ни в коем случае, – сказал Ноа громким голосом. – Ведь ты часть этого нового.

Пейдж с удовольствием обнялась бы и с Сарой, но уж больно хорошо ей было в руках Ноа. В его объятиях она чувствовала неведомую ранее Пейдж уверенность и спокойствие.

– Может быть, мне пройтись по округе и поискать Нонни? – предложила Сара.

– Нет, лучше мы позвоним Норману Фитчу, и если…

– Йо-хо! – послышался голос из кухни. – Есть кто-нибудь дома?

Пейдж подняла глаза. Тихонько ругнувшись, она оторвалась от Ноа и, ухватив Сару за руку, поспешила с ней в кухню. Там стояли Нонни и Сами, укутанные в шарфы и пледы ярких оттенков, и по выражению их лиц, сторонний наблюдатель никогда бы не сказал, что с ними случилось что-то дурное.

– Где ты была? – выкрикнула Пейдж. Она схватила в одну руку сверток, в который была запеленута Сами, и, прихватив свободной рукой под локоть Нонни, крикнула:

– Ноа уже собирался звонить в полицию!

– Но я оставила записку, – сказала Нонни. – Как обычно на столе. Там я написала, что отправляюсь навестить Элизабет. Она тоже сидит со своими внуками, пока их родители в отъезде.

– Не было никакой записки!

– Но я и в самом деле ее оставляла! – настаивала Нонни.

– Я так волновалась!

– Но мы не особенно-то и задержались.

– На улице было темно, а дом стоял такой пустой и тихий. – Пейдж взглянула Нонни в глаза и вдруг выкрикнула ликующим голосом: – Я решила оставить Сами! Навсегда! Ты останешься со мной?

Лицо Нонни буквально вспыхнуло от радости.